– Ой, мамочки, – всхлипнула она, неужели и правда плачет. – Мне тут такого понарассказывали, что тебя в полицию забрали. И что ты ведьму эту и ограбила, и чуть ли не убила.

Я едва могла разобрать ее слова, потому что теперь родительница не просто всхлипывала, а рыдала.

– Никого я не грабила и не убивала. Все хорошо. А в полицию да, вызывали, вопросы задавали. Да тут же и отпустили.

– Какие вопросы? – насторожилась мама.

– Да ерунда. Сын Ангелины Генриховны, похоже, с ума сошел от горя, вот и несет ерунду всякую.

– Ангелина Генриховна! – сказала вдруг мама с обидой. – Ведьма она натуральная! Зачем я только с ней связалась.

И тут же прекратила рыдать, запнулась, словно поняла, что сказала лишнее.

– Что значит – связалась? – медленно проговорила я.

– А я сказала «связалась»? – проговорила мама самым невинным голоском. – Нет-нет. Просто оговорилась.

– Мама! – я сама удивилась, насколько строго прозвучал мой голос, – если ты что-то знаешь, рассказывай! У меня тут такая ерунда творится.

– Какая? – обеспокоенно спросила она.

Ну уж нет, этот фокус не сработает. Вопросы буду задавать я. Мне нужнее.

– Рассказывай сейчас же, что у вас там с ведьмой вышло.

Мама вздохнула и заговорила. И мне уже не приходилось вытаскивать из нее каждое слово клещами. Стоило ей начать, и информация хлынула, как из прохудившегося ведра. Похоже, непросто ей было столько времени хранить такую тайну. Так что не прошло и десяти минут, как я была в курсе всех подробностей этой истории.

Оказывается, Ангелина Генриховна явилась в нашу маленькую квартирку почти год назад и сразу же обескуражила маму сообщением о том, что я, оказывается, какая-то ей то ли тооюродная, то ли четвеюродная правнучка или внучка. Мама так обалдела от этих новостей, что степень родства так и не запомнила. Старушка рассказала, что собирается оставить внезапно обретенной родственнице наследство, и единственное, что для этого требуется, организовать кое-что: чтобы в нужный день и час я явилась в дом бабки.

Мама, разумеется, перепугалась до смерти и сообщила ведьме, что никакого наследства не надо и мы живем в достатке. Та оглядела нашу квартирку и захихикала. Достатком там, конечно, и не пахло. А потом и говорит:

– Ты женщина красивая, а вот личного счастья нет. Согласишься – будет. И достаток, и личное счастье. А главное, что Александре твоей от всего этого одна только польза будет. И муж хороший, и работа, и сила. Как сыр в масле будет кататься.

Мама выставила ее за дверь, а потом ей то и дело казалась, что видит старушку то в очереди, то возле дома. Может и правда следила, а может и наваждение какое наслала. Не зря говорят, то она ведьма. А тут как раз подвернулся тут в Италию. В другое время ни за что бы не согласилась: дорогое мероприятие. Но ведьма ее совсем доконала. Так что она поднапряглась, что-то достала из кубышки, где-то сэкономила, схватила меня и полетела. И уже там встретила своего великолепного итальянца. Не успели мы вернуться домой, а старушка тут как тут.

– Ну, – говорит, – как тебе жених? Угодила?

Тут мама просто потеряла дар речи.

В общем, не один раз еще бабулька к ней приходила. Все рассказывала, какая у нас жизнь прекрасная будет. И в конце концов она сдалась, дала согласие. Хотя к тому времени уже и понимала, про какое такое наследство ведьма говорит.

– Прости меня, Сашенька, – всхлипывала мама, – но она так хорошо рассказывала, что ты большим человеком станешь, если захочешь. А еще что кавалер у тебя появится – красавец редкостный, и состоятельный, и до конца жизни пылинки с тебя сдувать будет. Никогда в жизни на сторону не посмотрит.

Я покосилась на Демьена, который напряженно прислушивался к нашему разговору. Да уж, с приворотом куда он денется. Будет сдувать пылинки как миленький, пока песок не посыплется.

Я тяжело вздохнула.

– Если все так прекрасно, что ж ты сама в ведьмы-то не пошла? – спросила я с обидой.

– Да я бы и пошла, – всхлипнула мама. – Да только родственница она не мне, а папаше твоему. Чтоб ему пусто было.

Я пожала плечами. Не то чтобы я хорошо относилась к отцу, но справедливости ради в данном случае он вообще ни при чем.

– Прости меня, Сашенька. Если бы я знала, что оно так обернется! Я же как лучше хотела..