Все время нашего пути со Змеей- она молчит и только снимает вокруг и сразу заливает это в сторис.

— Мы приехали, — оплатив поездку мы выходим и идем в магазин платьев. Платья конечно очень красивые, но что хочет видеть в день свадьбы на себе Анджи не поддается обсуждению.

— Я хочу пышно, чтобы я была такой маленькой по сравнению с этим платьем, — оооо, а она шарит в моде. Мы подбираем за 3,5 часов… 3,5 часов более менее подходящее платье, которое стоит папе приличных денег и Анджела, вместе со мной уставшей идет в кафе.

Мы садимся за столик и я заказываю для нас пиццу, но тут же Анджела кричит:

— No пицца, мне нельзя пиццу, — и ей мы берём салат с тунцом.

Мы сели есть, я одна свою пиццу, а Анджела свои листы салата с тунцом.

— Кстати, ты знаешь, что Влад расстался со своей Викой?, — что? Влад расстался с Викой.

— Нет, не знаю, мне это не интересно, — делаю максимально отношенный и незаинтересованный вид.

— Я видела, как вы вечером возвращались все мокрые, — ну нам конец. Если не нам, то мне точно, — Интересно, чем это вы занимались, мм?

— Я знаю Влада всю свою жизнь, поэтому в этом нет ничего такого, — стараюсь держать удар.

— Ну-ну, но лучше тебе со мной дружить, чтобы я случайно Олежику не проболаталась, — я бросаю вилку с ножом и внимательно смотрю в ее тупые, безжизненные глаза и говорю:

— Тогда и тебе со мной лучше не быть врагами, а то найдут в лесочке, связи есть, — Анджела хоть и не боится, но замолкает и мы возвращаемся домой спокойной , я даже не знаю, что теперь делать с этим информатором. Вариант с лесом мне очень нравится, но сделать это, мне помешает моя доброта, поэтому пусть живет. Я рано уснула, поэтому времени на подумать совсем не было, впереди ещё 3 дня с Владом по соседству.

Утром я решила пораньше пойти на пляж, погода была пасмурной и я не хотела сидеть в номере, а вот когда вышла из него, увидела, как из соседнего выходит девушка…

Глава 17. Злата

Я не помню, как добралась до пляжа, только знаю, что это было очень быстро. Я несдачи вихрем по дороге и ступенькам, ведущим на пляж. Людей было немного, а вот вода была просто ледяная. Более менее нормальным решением было просто сесть на лежак, укутаться одеялом, который я взяла с собой и сидеть. Ждать у моря погоды.

Я много размышляла над тем, что именно меня сейчас злит. Чувство ревности? Или чувство собственного достоинства, мол меня обидели, а день назад мы целовались, но нет. Ревность, именно она. Я ощущала её всю жизнь, именно по отношению к Владу, а что меня заставило так безвозвратно в него влюбиться- крылось на поверхности и для этого не нужно было особо копать сознание или совершать мозговой штурм, нужно было просто вспомнить.

16 марта, я помню хорошо этот день. Тогда мама умерла, отец вернулся просто черный и весь в крови и я не могла поверить в то, что она больше не поцелует меня на ночь, она не сможет расчесывать мне волосы перед снов и петь старомодные песни, ее больше нет. Папа тогда был слишком погружен в свою месть и не хотел, чтобы финансовое положение пострадало или, чтобы я была в опасности, ведь я знаю, что он всегда винил себя в том, что за руль села она, а не он. В тот день ко мне пришел Влад, он тихонько постучал в комнату и вошел, он тогда был совсем ещё парнем, который хлебнул этой жизни, но я была совсем ребенком, он не общался со мной, как с дитём, он разговаривал со мной, как со взрослым человеком, переживающим утрату близкого человека.

— Ты знаешь, что моих родителей убили?, — он спросил это, присаживаясь рядом со мной в одинаковую позу на полу, положив подбородок на колени.

— Да, — я смотрела перед собой и уже в который раз считала движение стрелки часов.

— Мне тоже очень больно, так же, как и тебе, — я внимательно слушала спокойный голос, бархатный. У него он был именно такой.

Я снова заплакала, а он заплакал в ответ, тихо, совсем незаметно, но я знала, что он плачет. Потому, как подрагивали его руки, и как тряслось дыхание. Как я успокоилась в комнате повисла тишина, но он продолжал сидеть рядом.

— Тебе очень подходит твое имя, — вдруг пересел тему Влад, а я повернулась и смотрела в его черные глаза.

— Почему?, — отвернулась обратно в стену, — Мне оно не нравится.