С каждым проигрышем Вальтер всё глубже увязал во тьме и моих ловушках. А заодно утягивал в пучину отчаяния тех, кто действительно будоражил мой интерес.

— Ты отказался заключать договор и проиграл, так зачем же мне помогать тебе в дальнейшем? — поинтересовался я, продолжая игру и поддерживая его веру в то, что мне жизненно нужен этот контракт.

Нужен, да! Но точно не с этой крысой…

Его задача лишь подтолкнуть к краю пропасти настоящего контактора.

Райан Кэйлор! Бриллиантовая душа, чей свет мог затмить солнце. Идеал без единой червоточины.

Молодой император станет идеальным вместилищем моей души. Его тело достаточно крепкое, чтобы выдержать настолько древнюю магию. К тому же, в нём есть капля иномирной крови. Намного меньше, чем было у Джайны и есть у Рэйвен, но мне претила мысль о том, чтобы занять женское тело.

Слишком хрупкое, нежное, его придётся быстро сменить. Пустая трата изумительных ресурсов. Уж лучше дождаться, пока Райан сломается. Боль пробудит его истинную Силу, а после он сам придёт ко мне, чтобы пройти испытания Клинка Вершителя.

Но до того, как настанет этот миг, в его душе должны появиться тёмные пятна. Иначе он станет моим палачом, а не куклой.

— Сюда идут! — зашипел Лейк, и вновь забился на фантомных цепях. — Отпусти меня, немедленно!

Отпускать не хотелось, только придушить окончательно.

— Я заключу договор, любой! Только дай мне добить этих мразей, пока есть время! Я не заберу магию Тёмного Бога, клянусь!

— Грязь на твоём ботинке стоит дороже этой клятвы, — поморщился.

— Тогда позволь убить хотя бы Райана! Я не хочу войти в историю как тиран, но если он сдохнет сейчас, как мы и планировали…

Лейк запнулся, хватая ртом воздух, а через миг из его носа и горла хлынула кровь. Я всё же не удержался и активировал пыточный аркан.

Мусор…

Отбросив корчащееся от боли тело, я отлетел в сторону, прислушиваясь к всполохам знакомой магии. Роксана до сих пор кружила рядом и стерегла своих драгоценных детей. А Смерть охраняла императора.

— Джайна заплатила душой и правом на перерождение, чтобы спасти любовь своей жизни, — ответил, возвращаясь к Лейку, — от тебя Боги не оставят и крысиного хвоста, если приблизишься к нему.

— А сразу нельзя было сказать?!

ГЛАВА 10.3

— Зачем мне говорить с тем, кто собирался предать меня?

Лейк грубо выругался. Он не раскаивался и продолжал извиваться ужом.

Ну почему осколок столь драгоценного Дара достался именно этому ничтожеству?!

Искра Тёмного клинка. Сильнейшая магия, сочетающая ментальный Дар и некромантию. Результат чудовищных испытаний, проводимых в моей лаборатории на протяжении нескольких столетий.

Я создал эту Силу, чтобы воскресить тех, кого отнял у меня Творец. И по жестокой иронии она же стала ключом к моей погибели и вечному заточению.

— Что ты задумал? — обернулся, едва Лейк обнажил меч и похромал в чащу.

— Нужно вернуться. Меня должны найти среди убитых монстров. Тогда мои раны будут выглядеть уместно.

— Корону снимите, ваше величество, — я подавился смешком. От боли Лейк забыл о крысином венце.

Побледнев от ярости он сорвал диадему и сжег магией.

Придурок…

Эту вспышку, естественно, учуяла Роксана и направилась в нашу сторону. Повезло, что хоть Моргана уползла раньше и не почувствовала метку контрактора. Она знала о моей попытке сбежать и о битве с Тёмным Богом. Зато не догадывалась о временном договоре с Вальтером и о том, что я научил его открывать Расколы.

Нага верила, что это я подтачиваю Завесу и думала, что достаточно найти нового хозяина для Клинка Вершителя, чтобы ослабить меня.

Она и представить не могла, что именно этого я и жду больше всего: момента, когда душа Райана пойдет трещинами и, потеряв всё, он в отчаянии решится пройти испытания Клинка.

А Вальтер… Что ж, пока эта крыса формально чиста. Никто не свяжет его со случившимся, и я спокойно продолжу использовать его.

Мятеж должен грянуть в тот миг, когда Райан будет уязвимее всего. Сразу после похорон его любимой.

Чтобы обрести свободу, мне нужен маг, чья судьба и душа напоминали мою до того, как началось моё грехопадение и я отвернулся от Творца.

Райан подходил идеально даже судьбой.

Как и мне, ему приходилось сражаться за всё, что он сейчас имеет. Хотя наши испытания всё равно несоизмеримы.