Дальнейшее произошло меньше чем за секунду, но я успел заметить, как идущие вниз нити быстро истощились и исчезли, а вот те, что ударили вверх, начали соединяться в один светящийся жгут. В итоге артефакт не только остановил падение, но и мягко перевернул меня головой к невидимому за листвой небу, подвесив под веткой как грушу.

Паника отступила окончательно, и вместо нее пришел восторг — шикарно, но поджилки все равно трясутся. Запаса энергии во мне оставалось всего ничего, так что тянуть с подъемом не стал, а усилием воли быстро сменил настройку артефакта. Меня тут же потащило вверх, благо недалеко — всего-то пара метров.

Вцепившись в плетение лиан, как муха в потолок, я судорожно сделал энергетический вдох, хоть немного восстанавливая растраченный запас. Как и обещали в инструкции, откачка энергии из окружающего пространства не развеяла силовую нить, но проверять это в подвешенном состоянии, без надежного хвата материальными руками за такие же материальные лианы я все равно не собирался.

Через десяток секунд, восстановив где-то с четверть естественного запаса, я отключил артефакт и начал карабкаться вверх.

Повторного включения не понадобилось, хотя с перепугу и от непривычной нагрузки я изрядно запыхался.

Пока отдувался, сидя на ветке, рядом появился Чуча и горестно вздохнул. То, что тахрун умеет симулировать эмоциональные посылы, я уже знал, но все равно его пусть и притворное, но все же открыто транслируемое злорадство бесило меня.

— Чуча, хочешь научиться летать? — спросил я и продублировал вопрос коротким мультиком, в котором хохлатая крыса сначала с восторгом машет всеми конечностями, а затем, ударяясь о твердую поверхность, превращается в кляксу.

Толстенный намек был понят, и тахрун опасливо отбежал подальше. Ну а я все же решил включить логику и обдумать свои дальнейшие действия. Этот выход в лес, точнее — вылазка, в основном являлся пробным для тестирования нового оборудования и моей психики. Тест вроде прошел удачно, но толку от этого в плане моих обязательств перед заказчиком — с гулькин нос.

Дело в том, что артефакт с говорящим названием «паук» достался мне по случаю. На одной из вылазок в Крону я сверзился с ветки. Страховочный трос помог, но слабина была слишком большой, так что я весело плюхнулся на ветку ярусом ниже. Было неприятно, но все же пострадал я меньше, чем красивая бабочка или нечто похожее на земной аналог. Ее жизнь закончилась под моей пятой точкой — не самая завидная участь для столь изящного существа.

Зная, что деньги в беловодских лесах порой буквально валяются под ногами, я отправил снимок раздавленного насекомого нашему предприимчивому другу Сосо. И уже на следующий день пришел ответ. А затем сразу же я получил заказ на целый ассортимент бабочек с разными ценниками — от сотни до семи сотен червонцев за штуку. По словам нашего носатого друга, клиент, увидев фотографию, едва ли не запрыгал, как макака, — настолько ему захотелось получать желаемое. Пользуясь таким нетерпением, я затребовал в качестве аванса «паука» и кое-какое дополнительное оборудование.

Теперь возникал закономерный вопрос — ну и где мне искать этих ценных мотыльков? Если бы их можно было так легко найти всем желающим, ценник не был бы столь впечатляющим. На этом дереве мы с Чучей оказались, потому что именно тут состоялось судьбоносное падение, но пока что вожделенной добычи не видать.

Не увидел я ее и еще через полчаса. После оговоренного сеанса связи со станцией возникла мысль, что за обновки придется платить из зарплаты и другой добычи, но тут голову посетила неожиданная мысль.

— Чуча, грызун ты хитросделанный, подь сюды!

Тахрун быстро отозвался на свое имя, но вид он имел крайне нерадостный. Похоже, излишний энтузиазм и самонадеянность все же подвели зверька. И я его понимаю. Однажды, еще на Земле, мы с Геной оказались в горах. Я забрался на приметную скалу и только потом понял, что слезать будет проблематично. Цирковой номер по моему спасению на долгие годы стал предметом обидных шуток.

Достав смартфон, я быстро нашел статью о бабочках и вывел на экран цветок лианы, на которых эти насекомые кормятся. По крайней мере, так считали местные энтомологи.