Даже не знаю, как его описать…
Колеса от фур, похожих на гигантские броневики, имели почти три метра в диаметре. На форс-мажорные случаи в мастерской станции имелось четыре таких бандуры. Вот Анджей и решил позаимствовать парочку. Колеса транспорта на электрической тяге по сути являлись одновременно и двигателем и движителем. Так что установленные на раму волокуши и запитанные от аккумулятора, они неплохо обеспечивали ту самую доставку тяжелых грузов к станции.
Наша колесница шумела не так уж сильно, округу оглашал лишь странный гул, будто выгнали на прогулку стадо пони. Так звучали удары протекторов колес по лиственному насту и выпирающим корням баобабов. Да еще волокуша терлась об эти корни, добавляя толику дополнительного шума.
Счастливый, как ребенок на американских горках, дед Анджей восседал в клетке между навевающими ужас своим вращением здоровенными колесами. Причем управлял он колесницей с пугающей стремительностью и сноровкой. Я до конца не понял, как он умудрился сделать так, чтобы вся эта конструкция могла поворачивать почти на полном ходу. Что-то там с кучей рычагов и даже гидравликой. Но ведь получилось же — к нам он подкатил даже с легким заносом.
— Колесница подана! — чуть ли не на всю округу заорал старик. — Выходите без звонка.
— Чего ты вопишь как оглашенный? — опередив меня, набросился на Анджея Баламут. — Хочешь единорога накликать?
Дед тут же захлопнул рот, и вокруг вновь стало оглушительно тихо. Даже какой-то сверчок рискнул подать голос. Точнее, это был не совсем сверчок, и трель его больше походила на соловьиную, но как еще назвать поющее насекомое?
Чтобы не испытывать судьбу, мы быстро размотали трос лебедки и захлестнув петлей, сначала заволокли на пандус волокуши тушу кабана, а затем и льва.
— Поехали!.. — театральным шепотом «прокричал» дед Анджей и дернул за рычаг.
Залопотав выступами протекторов, колесница легко потащила и груз и нас в направлении станции. В отличие от Анджея мы с Геной в клетку не полезли, да и места там мало. Остались рядом с грузом чуть позади колес. Ограждения выглядели неприятно хлипко, и я все время косился на мельтешащую рядом поверхность колес: одно неосторожное движение — и меня намотает, как мокрую тряпку.
В общем, не нравится мне эта колесница, очень удачно названная Баламутом адской.
В остальном поездка выдалась приятной, как и вообще любой выход из скорлупы станции на просторы долины Туманного перевала. Уже давно прошли те времена, когда мы и нос боялись высунуть наружу, когда встреча с гремучим львом казалась запредельно рискованной, а стая древесных жаб внушала ужас и трепет. Теперь трепет нам внушает лишь единорог.
Может, все же запретить батоно Левану его дурную затею?..
Домой мы прикатили с помпой, тем более что это был первый серьезный выезд нашей колесницы. Вопреки приказу, наружу вылезло все женское население. Хорошо хоть дядюшка Чхан остался в диспетчерской и мониторил округу.
Дед Анджей чувствовал себя героем дня, но его чествование продлились недолго. Ворота закрыли, и все, за исключением меня и Златки, вооружившись ножами, принялись кромсать добычу.
Златка увильнула от грязной работы по причине малолетства, а я воспользовался служебным положением. Да и присматривать за округой кому-то надо, тем более что менгиры контролировать мог только я.
Как бы мы ни спешили с разделкой туш, но на запах крови к вечеру пожаловали гости — парочка скальных сфинксов и целая стая древесных жаб, но те держались на опушке и на открытое пространство полосы отчуждения не лезли. Сфинксы получили по разряду от сетки защитного периметра и обиженно убрались восвояси.
К вечеру бригада доморощенных заготовителей не только убрала все мясо в морозильники, но и смыла кровь с асфальта стоянки, так что дальнобойщиков встречала привычно мирная обстановка вокруг станции и надежный уют внутри ее купола.
Мало того, удачная охота обеспечила мужиков непривычно дешевыми стейками. Многие даже отказались от стандартно-бесплатного меню. Я опять пригласил старших караванщиков на ужин, продолжая приручать этих ребят «пряниками». Впрочем, «кнут» у меня был всегда наготове.