Корейская чета продолжила что-то нарезать, пряча улыбки.
— Тетушка Пин, дайте ему граммов сто сыра. Будем справедливы — он заработал, хотя и сожрал бабочку стоимостью семьсот червонцев.
— Семьсот? — замерла кореянка.
Она посмотрела на сыр в своей руке, затем на враз поскучневшего Чучу.
Не факт, что зверек понял наш разговор, но перемену в настроении женщины наверняка почуял.
— Но при этом помог заработать две тысячи.
— Семьсот червонцев… — как заведенная повторила тетушка Пин, продолжая сверлить взглядом Чучу.
В этой семейной паре острыми приступами меркантильности страдала в основном жена. Так что дядюшке Чхану пришлось отбирать у супруги сыр и отдавать тахруну.
Все, эмоциональная накачка спала, и привычная станционная жизнь вернулась к естественному состоянию.
Завтракать в шляпе было некультурно, так что еще раз проверив эмоциональный фон окружающих и состояние менгиров, я положил головной убор на стол. Откровенного негатива нет ни у кого, и только дед Анджей странно притих, но лезть в душу поляка с расспросами я не собирался. Мы уже давно договорились, что если появляются какие-то претензии к соратникам, то они тотчас выкладываются на сукно. А личная меланхолия касается только ее носителя.
Завершив завтрак, я привычно влился в рутинное течение жизни нашей маленькой общины. По случаю отсутствия Гены занятий с оружием не предвиделось, так что я запустил новый фильм из последнего поступления с Земли и постарался расслабиться.
Увы, заряда благодушия и веселого настроение хватило ненадолго — только до вечера. И причиной тому стало возвращение моего лучшего друга Баламута. Дело в том, что ближайший соратник вернулся из своего очередного путешествия в баронство — как мы привыкли называть удел боярина Майера, предпочитавшего называться бароном. Кстати, ни барона, ни его удела я до сих пор так и не видел, а вот Гену там знают как лихого гуляку и даже сводника.
Из песни слов не выкинешь, как и не отменишь того факта, что мы оба взрослые мужики и имеем определенные потребности. Свои проблемы Гена решал без посредников, а вот мне никак не удавалось покинуть станцию, дабы посетить прекрасных дам веселого баронства. Так что Баламут подбирал для меня кандидаток, причем, если верить его словам, ажиотаж в баронстве по этому случаю был дикий. Дело в том, что интим с магом дарит недару — человеку, не имеющему магического дара — массу очень ярких ощущений. Увы, сам маг подобной радости лишен напрочь. В том смысле, что для него секс остается простым сексом.
Кто бы еще год назад сказал, что меня огорчит факт образования очереди в мою постель, плюнул бы шутнику в левый глаз, но поди же ты…
Странное ощущение, когда девушка во время секса испытывает нечто феерическое, а тебе остается лишь смотреть на это практически со стороны — участие вроде принимаешь, но вопли партнерши портят весь кайф. Впрочем, это не значит, что я откажусь от общества очередной красавицы — критерии отбора у Гены очень строгие, хотя сам он довольно непритязателен.
За две недели я успел накопить в себе много чего лишнего… в смысле нервное напряжение, так что заводился по мере приближения вечера. Поэтому неудивительно, что, как только западный караван встал у зарядных тумб, я не приступил к запуску процесса зарядки, а начал мучить камеру, пытаясь поймать момент выгрузки. И поймал, но ничего не понял. Из второй фуры по откидной лестнице спустился сначала Гена, затем он поймал два каких-то баула и начал принимать пассажирок. Первую он аккуратно снял с лесенки и очень нежно подержал на руках. Со второй обошелся более прозаично, просто проконтролировал, чтобы она не сверзилась с лесенки.
Но меня взволновала как раз не странная галантность друга, а личности прибывших дам.
Как бы это сказать помягче… обычно девочки фрау Катарины выглядят более импозантно — кокетливые шляпки, корсеты, из которых выпирает все, что только можно, и юбки, спереди собранные в складки так усердно, что порой белье видно. А здесь мы имеет двух дам в скромной одежке. Не в том смысле, что бедно одетых, просто дорожные платья закрывали все мало-мальски соблазнительные места.
В общем, у нас налицо недоразумение, грозящее перейти в скандал.