Внешняя привлекательность и благополучие Беспризорницы доводили его до белого каления. Из-за нее будущее Вэйда чуть не полетело к черту, а она из его трагедии извлекла выгоду.

Увидеть ее вот так неожиданно после трех лет было как получить удар под дых. Аж задохнулся. Даже сейчас, спустя неделю стоит подумать, и злость берет.

Проходя мимо стены, Вэйд не удержался и ударил по ней кулаком. Физическая боль вернула ясность мыслям.

Естественно, он первым же делом навел справки о ней. Выяснить, что ее удочерил грант Арклей, не составило труда. Она и его окрутила.

Сперва Вэйд хотел избавиться от девчонки. Выгнать ее из Академии и поскорее. Но потом решил, что разумнее будет за ней понаблюдать.

Он невольно коснулся шрама. Поначалу Вэйд его ненавидел. Мать и та кривилась при его виде. Отец лишь досадливо морщился. Наследник рода Даморри уже не так безупречен. Родителям тяжело было это принять.

А потом Вэйд понял, что ненавидеть надо не себя, а Беспризорницу. Месяц он провалялся из-за нее в лазарете, еще полгода восстанавливал магический потенциал, едва не потерял сателлита, ему даже Академию пришлось на время оставить. Теперь Вэйд выпустится позже сокурсников, что само по себе унизительно.

Отец вовсе был в ярости. Как Даморри мог так бездарно попасться? Что он за маг после такого?

Даморри-старший не выносил слабость. И уж точно он не собирался ее терпеть от наследника. Каждый вечер он заставлял Вэйда призывать сателлита, чтобы проверить его потенциал. Снова и снова. Доводил буквально до изнеможения. Но хуже всего было то, как он потом смотрел — с разочарованием.

Даже после того, как потенциал почти восстановился, взгляд отца остался прежним. Почти — это ведь не совсем. Да и шрам никуда не делся, что лишний раз напоминало о слабости Вэйда. Будь у Даморри-старшего такая возможность, он бы поменял наследника. Но к его величайшему сожалению, у него только один сын.

И во всем виновата Беспризорница!

— Дрянь! — снова высказался Морок. Он ненавидел девчонку даже больше, чем Вэйд. В конце концов, он едва не потерял из-за нее силу.

Вэйд толкнул дверь в свою комнату плечом и поморщился от боли. Уже забыл о ране. Новый порез был пустяковым. В другое время он бы не стал его обрабатывать. Не такая он неженка, чтобы бежать к врачевателям при виде крови. Но Беспризорница так забавно испугалась, что он не удержался.

Это уже потом дошло, что ее страх можно использовать против нее. Не только следить за ней, но и контролировать. Хотя бы отчасти. То, что он вернулся за курсом на тренировочную площадку и случайно попал под нож, в итоге оказалось удачным стечением обстоятельств. Осознав это, он, качнув головой, дал понять Крису, чтобы тот не вмешивался.

И все же оставаться с девчонкой наедине было ошибкой. Каждый раз когда она поблизости, щеку невыносимо саднит. Словно на ней не старый шрам, а свежий порез.

Но хуже всего даже не это, а то, что он почувствовал рядом с ней. И то, чего захотел… Настолько внезапно и остро, что поразил сам себя. А сателлит вовсе в мыслях обозвал его слабаком.

Но, черт побери, Вэйд ничего не мог с этим поделать! Мысль возникла и стала поразительно навязчивой. Каковы на вкус вишневые губы Беспризорницы? Сладкие, как карамель? Нет, готов поспорить, у ее вкуса грешная горчинка.

Вэйд с силой сжал кулаки и снова ощутил боль. Глянул на костяшки правой руки — разбиты в кровь от удара о стену. Он не без труда разжал пальцы, сведенные судорогой в кулак. Он будто пытался что-то удержать в руке, нечто ускользающее. В памяти всплыло — именно этими пальцами он коснулся щеки Беспризорницы, они еще хранят тепло ее кожи. Не его ли он так бережно сберегал?

Вздор! Для высшей знати прикосновение к девчонке из подворотни равносильно копанию в помоях. Ему не сохранять его надо, а тщательно вымыть руки.

Вэйд тряхнул головой. С какой стати он вообще о ней до сих пор думает? Сколько девчонок мечтают залезть ему в штаны? Он давно сбился со счета. Иди, бери любую. А он мечтает о Беспризорнице. После такого надо бы показаться ментальному врачевателю. Очевидно же, что он спятил.