И именно в этот момент раздался торжествующий рёв, и Рагнар схватил лапами крылья де Моэрта, заламывая их, послышался хруст.

Де Моэрт выгнул шею, запрокидывая голову назад, и в этот момент дракон Рагнара вцепился зубами в длинную шею Моэрта.

Так они и упали на землю. Я видела, что ещё немного, и Рагнар убьёт Моэрта, на трибунах все замерли, слышался только слабый хрип умирающего дракона. И кто-то сверху сказал: «Де Моэрт просит пощады».

Я замотала головой и стала думать громко-громко: «Не надо его щадить! Убей его! Убей!» — сама поразилась своей жестокости, но кто бы меня стал слушать?

И Рагнар, вот же добряк, отпустил Моэрта. Вскоре на ристалище вместо огромных драконов стояли двое мужчин.

Моэрт стоял, прижимая к себе руку, да и в целом выглядел как-то потёрто и потрёпанно.

Голос Рагнара прогремел:

— Я оставлю тебе жизнь. Отказываешься ли ты от притязания на мою женщину?

Де Моэрт сказал:

— Да, я отказываюсь, но у нас с ней магический договор, позволишь ли ты подойти к ней, чтобы снять магическую печать?

И Рагнар кивнул.

Де Моэрт направился ко мне и к Андеру, и хотя вид у него был жалкий, я каким-то шестым чувством ощутила опасность, он явно что-то задумал.

Я уже хотела крикнуть Рагнару: «Нет! Я не позволю ему к себе прикоснуться», как де Моэрт одним движением запрыгнул мне за спину, и возле моей шеи оказалась его рука, трансформированная в драконью лапу с когтями-кинжалами, а второй рукой он держал Андера.

— Одно движение, — сказал де Моэрт, — и я убью её и мальчишку.

Глава 54

— Мне нужен портал! — крикнул де Моэрт. — Принесите портал и дайте его в руки леди Адарии!

Никто не пошевелился.

— Ну! — крикнул де Моэрт, дёрнув рукой, и я почувствовала, как капля крови бежит по моей коже.

Глаза Рагнара расширились, и вдруг раздался свист, рука де Моэрта разжалась, я почувствовала себя свободной, а на ристалище вошёл высокий, красивый, беловолосый мужчина.

— Поздравляю, герцог фон Торенвад, — сказал он. — Это была чистая победа.

Я развернулась. Позади, странно раскинув руки в стороны, на скамейке, полулежал герцог де Моэрт. Создавалось впечатление, что он просто устал и прилёг отдохнуть, если бы не короткая арбалетная стрела, торчащая у него из горла.

Я прижала к себе Андера так, чтобы он не видел убитого герцога.

Хотя что это я, он тут только что наблюдал безумно жестокую драку двух огромных драконов.

Вокруг началось какое-то шевеление, ристалище заполнилось людьми в каких-то сверкающих доспехах. Я посмотрела на Рагнара, на остальных лордов, которые были приглашены на день наречения, все стояли спокойно.

Беловолосый мужчина коротко отдавал какие-то приказания. Его люди разоружили гвардейцев Моэрта.

Вот к нему подбежал капитан Гаррет, что-то доложил. Подошли люди, унесли труп герцога Моэрта. Беловолосый за руку поздоровался с Рагнаром, и в этот момент для меня как будто включили звуки.

Я взяла за руку Андера. К нам подбежал Петар, но вместо того, чтобы передать ему Андера, мы с ним вместе подошли к мужчинам.

Беловолосый посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Рагнара и вдруг громко спросил:

— Герцог фон Торенвад, не хотели бы выдвинуть свою кандидатуру на короля? А то с Моэртами беда приключилась.

Несмотря на то что на ристалище было много людей, воцарилась напряжённая тишина, и в этой тишине прозвучал голос Рагнара:

— Интересное предложение, лорд Винтеральд, но мне надо посоветоваться с моей невестой, — и, повернувшись в мою сторону, с улыбкой спросил: — Леди Адария, вы согласны стать королевой?

Внезапно в ушах у меня зазвенело, и я впервые в жизни упала в обморок.

Эпилог

Три года спустя

Королевой я так и не стала, потому что Рагнар отказался быть королём, и, на мой взгляд, совершенно правильно сделал.

Во-первых, наследовать ему мог только ребёнок, который родился во время правления. И, если честно, глядя на историю с династией де Моэртов и на всё это драконье королевство в целом, я очень не хотела, чтобы мой ребёнок становился наследником короля. Потому что в связи с тем, что Рагнар уже выбрал жену, наследнику предстояло стать тем, кому нужно было бы укреплять межгосударственные отношения.

А я, сама вышедшая замуж по любви, хотела, чтобы у моих детей было такое же счастье.