— Но приличия!.. Тебе настолько на них наплевать? Наплевать на то, что будут говорить про тебя? Что подумают про меня? Жан-Эмиль, ты бессердечная скотина! — истерично завизжала девица и от переизбытка эмоций топнула.

«Кобелирующая скотина» , — подумала я, соглашаясь с девицей в оценке брюнета.

— Корделия, женщина должна быть леди во всем. Не превращайся в базарную бабу, — скривился брюнет. Он презрительно косился на покрывшуюся красными пятнами девицу. — Будущей герцогине Кертерской не пристало так себя вести. Или ты передумала становиться герцогиней?

— Знаешь, что Эмиль, — зашипела девица, её рот безобразно скривился. — Я не желаю больше быть твоей невестой! Я разрываю нашу помолвку!

С этими словами девица с пальца сдернула явно помолвочное кольцо и швырнула в брюнета. Предмет ударился о торс мужчины, блеснул в солнечных лучах и отлетел в густую траву.

Я наблюдала за скандалом из засады. По мере того, как парочка продвигалась в сторону госпиталя, я зеркально двигалась вдоль ствола к выходу. Спорщики остановились, и я замерла. Вот сейчас они ещё сдвинутся и я смогу, прикрываясь деревьями, пробраться к выходу. План мне показался просто идеальным. Поэтому, выждав момент, я перебежками рванула к выходу.

Когда до выхода с территории госпиталя оставался последний длинный рывок, мимо меня пронеслась рыдающая собеседница брюнета. Не знаю почему, но я оглянулась. Брюнет нагнулся, что-то поднял из травы, а когда выпрямился, то встретился со мной глазами. Секунда, и в светлых глазах мужчины вспыхнуло узнавание, а следом понимание, что я слышала разговор. А дальше случилось невероятное.

Наверное, именно в тот момент я окончательно поверила, что нахожусь в магическом мире.

Брюнет прищурился, что-то произнес, странно махнул руками, и в меня полетел огненный шар размером с теннисный мяч. Время словно замедлилось. Маленький шарик трещал, гудел, раздувался в размерах и очень скоро достиг размера волейбольного мяча. Как пораженная я стояла и смотрела, как в меня летит сгусток огня.

— Ложись, дура!

Чей-то окрик словно схлопнул время. Реальность ускорилась. Я резко упала на землю. Быстро перекатилась в сторону. Подскочила и, больше не оглядываясь, рванула к выходу. Сзади послышался нарастающий гул, а следом треск. Даже не оборачиваясь, я знала, в меня полетел очередной огненный сгусток. Не сбавляя темпа, я резко ушла в сторону, а на том месте, где ещё недавно было моя нога в землю врезался шар, взорвавшись цветком огненного смерча. Меня это впечатлило, и я ускорилась, мчась к воротам и не забывая петлять как заяц. А сзади по моим следам били огненные шары.

Прыгая по дорожке, как бешеный сайгак, я выбежала из ворот госпиталя и чуть не сбила с ног стражника. Служитель правопорядка спешил в госпиталь и не переставал свистеть. Нашего столкновения в воротах удалось избежать чудом, а ещё благодаря быстрой реакции стражника. Но секундное промедление чуть не стоило мне жизни, над моей головой в колонну ворот врезался очередной огненный шар. От взрыва в разные стороны брызнули каменные осколки.

Испуганно ойкнув, я рванула через улицу прямо наперерез каретам, оставляя за собой шлейф испуганных женских вскриков, истошное лошадиное ржание и отборную ругань возничих. Очень быстро к этой какофонии звуков добавилось громкое бибиканье клаксонов единичных автомобилей. На фоне этого шума свисток стражника терялся и слабел, удаляясь.

«Ну хоть меня этот чокнутый не будет догонять» , — подумала я, добежав до конца улицы, и всё же обернулась.

Я стояла на противоположной стороне широкой улицы, достаточно далеко, но со своего места хорошо все видела. Возле ворот госпиталя росла толпа зевак. Люди все прибывали и прибывали. Очень скоро я услышала грохот и из-за поворота выехала прямоугольная карета с зарешетчатыми окнами. Возничий, облаченный в темно-синюю форму, уверенно управлял огромным черным конем, кажется, таких называют тяжеловозами. Животное направилось в самую гущу людей, заставляя толпу расступиться. Карета подъехала к самым воротам и остановилась. С козел транспорта спрыгнуло двое стражников и побежали внутрь. Спустя пять минут я наблюдала, как из ворот под конвоем вывели отвратительно спокойного брюнета.