В трк у нее салон одежды, и довольно неплохой. Мы обе там одеваемся. Она и сейчас в новом клетчатом платье. Смотрю внимательнее. Ей очень идет новая прическа, недавно мама решилась на смелое, молодежное окрашивание - нижние волосы медно-рыжие, верхние смоляные черные. Да и помолодела как-то неуловимо, ей можно дать тридцать с мини-хвостиком. Не сравнить с тем, что было год назад - из-за стресса и развода выглядела ходячим кошмаром. Старуха Изергиль. Они с папой пять раз подавали и забирали заявление, пока, наконец, не развелись. Им, может, и легче, а мне что-то не очень. Если они так долго сомневались, что мешает сойтись опять? Вполне допускаю. Иногда присаживаюсь на уши, ему или ей, что, может, вернем, как было, обещаю всякое детское, хорошо себя вести и т.д., но они пока неподкупны. Как цинично говорят, все продается и покупается, но не знаю, какая нужна валюта, чтобы разбитое счастье собрать.

В торговом центре настроение поднимается. Безмятежный народец, обожаю быть частью праздношатающейся толпы и глазеть по сторонам.

Ходить с мамой по магазинам тот еще квест. Меня используют в качестве тележки, она хватает все без разбору, а я таскаюсь за ней сначала с вешалками, потом с пакетами, как шофер. Но сегодня я королева бала, и она сжалилась, поэтому мой гардероб быстро пополнился синим джинсовым комбинезом, синей блузкой с кружевными рукавами и синей кожаной юбкой. Чито поделать, цвет настроения - синий. Давайте мартини.

После зашли за другим телефоном. Хотела выбрать нечто из новинок, но вспомнила слова одного придурка про зашкварную камеру и из принципа взяла ту же самую модель. Ибо пошел он.

На обратном пути не расстаюсь с интернетом и виртуальным Антоном. Ах, да, куда мы без Вики. Беседуем втроем, подруга настаивает, что наши студенческие нуждаются в купании, например, в шардоне. Она специально избегает глагола “обмыть”, будто от этого меняется суть, и банальная пьянка становится чем-то иным. За глаза Антон называет Вику Купитман. “Твой Купитман разлил сок у меня в машине”. “Твой Купитман опять просил забрать его среди ночи из злачного места”.

Выхожу из ауди, прижимая к груди коробку с моими любимыми медовыми пирожными, которые мы купили в кафе. Мама идет впереди, я за ней, на ходу печатаю сообщение.

- Не закрывайте, - просит мама, ускоряя шаг и протискивается в лифт.

- Вам какой?

- Пятый.

- И нам.

Отрываюсь от телефона. И вот тут зе энд. Едва не роняю пироженки.

Макогон в двух экземплярах. Мой одногрупник и еще в подарок взрослая копия - мужик лет сорока пяти.

Пялюсь на него в открытую. Костюм-тройка, блестящие туфли, плюс все атрибуты успешного бизнесмена. На руке часы, в руке сотовый, на губах дежурная улыбка, в глазах усталость. Он что-то говорит маме, но от неожиданности не могу вникнуть в смысл слов. Не надо быть шибко сообразительным, чтобы понять, в какую квартиру они едут. Готова носиться с полубезумным видом, встрепанными волосами и горящими глазами и орать: это место проклято! Уезжайте отсюда или погибнете! И премерзко так хихикать в конце. Смехом душевнобольного. Интересно, если я так сделаю, наши Равшан и Джамшут свалят?

Только вот перед мамой неудобняк выйдет.

Встаю лицом к дверям. В зеркальном металле слегка расплывчатые отражения. Макогон-младший сзади. Он сдвигается чуть влево и смотрит на мое отражение, смотрит, смотрит, пока двери не открываются.

Его клинит походу.

- …значит, не сильно вас достали шумом? - ко мне возвращается слух.

- Нет, что вы, - отмахивается мама. - Абсолютно никаких проблем.

- И все же, в качестве извинений, хочу пригласить вас с сестрой на ужин.

- Ой, что вы, - повторяет мама. - Это моя дочь.

- Вы шутите! - восклицает мужчина.

- Нет, правда, - мама улыбается.

- Никогда не поверю!

- Ах, перестаньте, я сейчас начну смущаться.

- Такой красивой женщине это лишь к лицу.

- Бросьте, лицо цвета факела никого не украсит.

- Вы исключение.

- Вы так думаете?

- О да.

- Ну, что ж, вынуждена вам поверить.

- Уверяю вас, вы не пожалеете.