- Чего ты все переворачиваешь, - раздражаюсь. - Она бы проснулась, а меня нет. Они могли искать пойти. Может, я в лесу заблудилась. В карьере утонула. Надеялась, что она тебе передаст про больницу.

- А с кольцом как?

- Никак.

- Прекрасно. Только мыслями и со мной, да?

- Ты тоже с Викой в кино целовался. С Иришей ночуешь, в маминой тачке ее возишь, к нам домой с ней приходишь.

- Ой, я тебя умоляю. Сравнила.

- Конечно, тебе можно.

- Ты что несешь?

Мы говорим на повышенных, на нас с любопытством оборачиваются парочки. Все любят чужие ссоры. Сергей спрыгивает и убирает пустой контейнер обратно в пакет. Треплет собаку за ушами. Молча доедаю мороженое. Аппетита и нет.

Он облокачивается на парапет и смотрит на воду. Говорит куда-то вниз:

- Перестань, тебе не одной тут тяжко. Мне тоже осторчетело тебя прощать. Я и не доверяю уже тебе.

Бам, бам. Аж в ушах стучит.

Теряюсь. Мну в кулаке фантик. Расправляю и снова складываю. Так увлеченно, будто важнее и нет ничего.

- Д-дальше что? - сиплю. Прочищаю горло. Сама понимаю, что он уже не верит, после всего. Но мы же до сих пор что-то решаем. - Тогда к чему это щас?

Он молчит. Ветер обдувает его волосы, гуляет рябью по футболке. На его лице отблески огней, меняют черты, он выглядит совсем чужим. Майонеся устраивается у его ног, сложив лапы под головой.

Любит его.

Я, кажется, тоже.

С самого начала.

Шмыгаю. В воздухе сыро, пахнет водорослями и болотом. Не Испания, короче.

- Не знаю, - говорит Сергей. - По привычке уже.

- Что? - переспрашиваю. Ответа и не ждала, такая длинная тишина. - По привычке не сдаешься?

Пожимает плечами. Повторяет:

- Не знаю.

- Ничего не осталось больше? Кроме привычки?

- Наверное.

У меня мурашки бегут. Хуже нет зла, когда такой вот безраличный голос. Бежать, бежать, выдыхаться, резко остановиться и задать себе вопрос: а оно мне надо, вообще?

И так сразу не найти ответа, зачем гнался.

Из “я хочу тебе сдаться” ты превращаешься в “шанс от скуки”.

Кошмар.

Проснись.

Теряю его, не к месту рвусь обратно, ведь он мне нужен так сильно. Воздухом и всем миром становится в одну секунду, перпендикулярные чувства, сначала у него, потом у меня, пересеклись на чуток, а паузу не нажали, и дальше в разные стороны.

По привычке не сдается.

Ничего не осталось.

Меня режут будто. Как свинью. Такой внутри визг.

- Тогда что? Это все? - спрыгиваю, убираю фантик в задний карман. - Смысла ведь нет, если так. Если ты не хочешь уже.

- А ты хочешь?

- После твоих слов?

- Мог не говорить. Просто не хочу врать тебе, - он наклоняется и отвязывает собаку.

Едва сдерживаю слезы. Чай с ромашкой точно не поможет, прям железно.

Первый раз мы были на озере, потом на карьере, щас у реки. Еще в ванной. Проклятая вода.

Я теперь мыться не смогу без истерик.

Он меня провожает. У него машина осталась во дворе. Иду вперед, он позади. Дистанция небольшая, но как обрыв моста. И пусть, опять реветь при нем, еще и из-за него - злорадствовать он, вряд ли, будет, но все поймет. Что нужен мне. Хотя, и так понял. Не идиот ведь.

И все же надеюсь, что догонит.

И он не догоняет.

Дома почему-то нет слез. А я ждала водовороты Сальстраумен. Давит изнутри, так сильно, и так хочется вволю порыдать, но выжимаю едва-едва, не могу.

Помню, как плакала Вика из-за расставания. Весной, с Сашей. Он собрался переезжать в другой город, и не сказал ей. Она случайно узнала - залезла в его вк. Наврала ему, что беременна. Но он все равно уехал. Она была у меня дома, одна. Мы тогда недавно познакомились с Антоном, он меня забрал с маминой работы и ждал внизу у подъезда, хотели съездить в “макдональдс”. Но я только зашла в квартиру и все. Вика каталась по полу и выла. Бешено. Громко. Головой билась. Я спустилась вниз, сказала Антону, что все отменяется. Он не поверил в плачущую подругу. Поплелся со мной наверх. Она напугала его. Первый раз, наверное, что-то такое видел. И меня тогда очень впечатлило, что он не уехал, потащил нас обеих в кафе, тормошил ее, она даже улыбаться начала. Потом подвез нас домой, Вика поднялась, а я еще сидела с ним в машине. Он говорил: не боишься, что она там одна? Ответила: нет, я же не бросила ее, взяла с собой на свидание, развлекла, - поправилась, - то есть ты развлек. И он тоже поправил: мы развлекли. Выделил так это слово “мы”. Словно это насовсем.