Привстаю с места и выглядываю в окно, ищу знакомый автомобиль. Так и есть - на парковке красная ауди.

Круть. Он еще и возит эту Ш в маминой тачке.

Я свечку, конечно, не держала. Но мне кажется, что у них по-любому все было.

Черт, в голове мешанина полная. Он, Антон - уже оба достали. Вика еще.

Есть мечта. Изобретите кто-нибудь отраву для вредителей, как мелок от тараканов или опрыскиватели всякие. Взял, пшыкнул, и готово, вон он, еле ползет, жук колорадский, облом ему, а не похавать твои нервные клетки.

Жук плюхается на лавку. Жучиха рядом. Наклоняется к его уху и что-то стрекочет.

Ну как, может, договоримся? Ну пожалуйста. С вас отрава, с меня рэп для рекламной кампании. Ни один поэт никогда в жизни так не воспевал самое великое чувство на свете - любовь, как я спою про вашу пшикалку.

Е-е-е, йоу-йоу-йоу, давайте, решайтесь.

Вика цепляется в парочку глазами. Отворачивается. Прищурившись, осматривает аудиторию. Ее гладкий лоб собирается в складки - размышляет. Что-то прикинув в уме, выдает:

- Давай на мой день рождения позовем всю группу.

- Ух ты, - хмыкаю.

На прошлый Викин день рождения она упала с эскалатора в развлекательном комплексе. Прямо в руки охраннику, который прогуливался внизу. Потеряла сознание. Меня заставили позвонить ее папе. Он забрал ее домой. И всыпал по первое число. Она отвертку пила. На лестнице запнулась на каблуках.

И дядя Вася сказал, что больше Викины дни рождения мы не отмечаем. Если только дома у них. В среду, на следующей неделе.

- Завтра, - бахает Вика. - Заранее, вообще-то, нельзя праздновать. Но мне и так нельзя. Так что разницы нет.

- Завтра мама с Ильей улетают. Надо их в аэропорт проводить, - смотрю в учебник. Отвлекаясь, по слову в минуту, переписываю определения. - Утром.

- А мы к вечеру соберемся, - Вика даже ручку не взяла. Давит острым подбородком мне в плечо и излагает план. - Выходные, сентябрь, теплынь. Всей группой, познакомиться. Еще и повод в довесок - дэ рэ. Замутить что-нибудь классное-преклассное. Сто пудов никто не откажется. Если только самые серые мыши, - громким шепотом тараторит она. - Ну и пусть в норке у себя сыр грызут. Олеся, сечешь о чем я? Это вечер и ночь в помощь, и утро воскресенья. Вечность! А не урывками между парами. Попытка лост. Если не получится - пошлю Сереженьку лесом-полем. Так! - хватает мой рюкзак, бесцеремонно вытряхивает на стол телефон. - Позвони своей тете Наташе. Узнай, может, у них база свободна?

- И как это будет выглядеть? - кручу пальцем у виска. - Мама только на самолет, а я тут же на базу намылилась в компании тридцати с лишним человек?

- А что такого? - искренне удвивляется подруга.

- Да ничего, Вика.

Здорово. Раз мама не солдафон, как ее папа Вася, значит и проблемы нет. Такая у нее логика?

- Раз ничего - звони, - торопит она. - Уломай ее, как-нибудь.

Такая.

- Девушки, я терплю вашу болтовню с начала пары. Сидите перед самым носом, а разговариваете громче меня, - вклинивается преподша. Ее зовут Венера Шафиковна. У нее короткая мужская стрижка и лицо, как у шарпея, там складка, тут складка, заслуженный педагог, в университете, видимо, с его основания. Барбоскин, теперь шарпей Шафик, у нас тут жизнь собачья начнется, если и дальше будем отсвечивать. - Неинтересно слушать про естествознание, выход там, - жестом указывает на дверь.

- Очень интересно! - Вика делает невинные глаза. - Мы про современные концепции естествознания речь и ведем. Увлеклись.

- Да что вы говорите, - усмехается Шафиковна. - Давайте тогда и нам в двух словах, до чего додумались.

- Ну-у-у, - Вика мешкает. Смотрит в пустую тетрадь.

Хочу извиниться и заткнуться. Но подруга двигает к себе учебник. Бегло смотрит внутрь.

Венера Шафиковна терпеливо ждет.

Вика расплывается в улыбке, и продолжает:

- Вот, допустим. Наука познает реальность через отдельные ее части. Результаты науки требуют чувственной проверки.

- И что вас так впечатлило? Это базовые определения, - преподша стучит карандашом по столу. - Все ясно. Девушки, если вы…