Ужин прошёл под непрекращающийся нравоучительный бубнёж Морган. За это время я узнала, как хорошо жить с таким замечательным хозяином, как Рауль. Какой он отличный человек и состоятельный мужчина. И раз у меня нет своего ума (это так завуалированно мне донесли) и я отказываюсь от службы, то лучше уж выйти замуж. Из потока слов старухи я поняла, что здесь кроется страх снова остаться одной. И Морган таким диким способом пытается привязать меня к дому. Что ж, понимаю, но не принимаю, мысленно усмехнулась я, наблюдая за старой женщиной, за тем, как она старательно расхваливает Рауля и все прелести жизни с ним.

Джереми, сердито насупившись, слушал старушку и с каждой минутой с трудом сдерживал свои эмоции. В тот момент я искренне восхищалась Кэтрин, которая смогла в таких тяжёлых для неё условиях вырастить сильного, умного и проницательного маленького мужчину.

Повинуясь моей беззвучной просьбе, сынишка спустя двадцать минут покинул кухню, напоследок искоса взглянув на Морган. Я же ещё около часа слушала старушку, боясь выдать своё нетерпение, мысленно её подгоняя, чтобы она уже наконец замолчала и ушла спать.

– Держи этот мешок и неси корзинку, я возьму второй мешок, чемодан и… – Я осмотрела комнату. – …и вторую корзинку. И, кажется, всё, вроде бы ничего не забыли.

– Абиса, – прошептал сын, горестно вздохнув.

– Джереми, нам нельзя здесь оставаться и совсем нет времени искать кота. – Сказав это, я обняла сынишку и добавила: – Надеюсь, он нас найдёт.

– А если нет?

– Абис лесной кот, и, возможно, ему не по душе жить в доме.

– Наверное, он же охотник.

– Да, охотник, – ответила я и, взяв сына за руку, тихонько проговорила: – Ну что, вперёд за приключениями.

Покидали мы дом старушки, словно воришки, медленно ступая по скрипучим половицам, боясь её разбудить. Выглядело это очень странно и неприятно, но я была убеждена, что так для нас будет безопаснее. Выбравшись из дома, я на мгновение замерла, прислушиваясь, но, кроме тихого шелеста палой листвы и крика ночной птицы, ничего не услышала.

– Идём, – прошептала я, с трудом переставляя ноги: мешок существенно прибавил в весе, как, впрочем, и чемодан, а ещё к ним присоединилась корзинка, полная снеди, но бросать нажитое я не хотела.

– Слышишь? – вдруг застыл сын, прижимая палец ко рту.

– Нет.

– Там кто-то шуршит, – тихонько проговорил он, махнув рукой в сторону падуба.

– Уходим, – скомандовала я, ускоряя шаг.

Вывалившись на улицу, я подпёрла калитку веткой и, взяв за руку Джереми, быстрым шагом отправилась в сторону виднеющейся вдали башни. Мысленно я радовалась болтливости молочницы – благодаря ей я узнала, в какое время уходят почтовые дилижансы. Запоминая эти сведения, я не думала, что они нам вскоре понадобятся.

Идя по тёмным улицам, избегая светлых пятен, отбрасываемых уличными фонарями, я и Джереми настороженно осматривались. Нам не хотелось встретить на пути запоздалых гуляк и пьяниц или, того хуже, ночных грабителей. Но город, к нашему счастью, спал, время давно уже перевалило за полночь, и даже собаки перестали впустую брехать. Спустя десять минут поднялся холодный осенний ветер, срывавший сухие листья с деревьев, которые он, протаскивая по дорожкам, кидал в грязные лужи. А мелкая, противная морось пробралась за ворот одежды, заставляя ускорять шаг, чтобы скорее очутиться в тёплом укрытии.

– Мам, за нами кто-то идёт, – пробормотал сын спустя, наверное, пятнадцать минут нашего забега. От тяжести я запыхалась, а Джереми, вцепившись в мою руку, обеспокоенно оглядывался.

– Я никого не вижу, но тоже слышу, – ответила я, в очередной раз обернувшись и мысленно обругав кота, если это он.

– Может, Абис? – озвучил мои мысли Джереми. – Давай подождём?

– Нет, сынок, если это он, то я ему хвост оторву, чтобы не пугал больше, – сердито проговорила я, потянув ребёнка в тень двухэтажного особняка, у подножия которого я заприметила вполне удобную ветку для обороны.

– Ты что? – ошеломлённо пробормотал Джереми, вытаращив глазёнки при виде того, как я поднимаю эту самую ветку. – Ты его бить будешь?

– Хм… посмотрим, – ответила я, подталкивая сына за угол дома и мысленно ругаясь на себя, какой же дурной пример я подаю своему ребёнку. – Стой за мной и веди себя тихо. Кто бы нас ни преследовал, ему не поздоровится.