Я лениво пожал плечами и подмигнул моей сестре.

— Я иногда так действую на женщин.

Кеннеди стояла там, ее лицо побледнело. Она услышала, что я только что сказал. Но сколько из того, что я сказал, она услышала?

— Спасибо за обед, сестрёнка. Я надеюсь, что с этой красивой официанткой увижусь дома.

— Хорошо, хорошо. Позволь мне достать вещи Кайла для тебя.

Кеннеди выглядела удивленной, что ее отпустили рано. Она спросила Джанин, может ли уйти примерно восемьдесят раз. Наконец, она сняла фартук и скатала его.

— Что случилось, дорогая?

Кеннеди так закусила губу, что это меня совершенно смутило.

— Тебе действительно лучше?

Я медленно кивнул. Она отвела взгляд. А потом вернула на меня.

— Это правда, что ты сказал?

— Что?

— Об оргазме?

Я снова кивнул. Моя сестра вышла с Кайлом, но я не мог оторвать глаз от Кеннеди. Мы смотрели друг на друга, тепло растекалось между нами, как лава.

— Можешь немного посмотреть за ребенком, сестренка?

Джанин взглянула на нас обоих, криво покачала головой и вернула Кайла в кафе.

Я схватил свой костыль и поднялся на ноги. Кеннеди наблюдала за мной пристальным взглядом. Я подошел к ней и осторожно поцеловал ее.

— Идем.

Я хотел перебросить ее через плечо, но не мог. Я хотел ее прямо там, на улице. Вместо этого я повернулся и использовал костыль, чтобы ходить так изящно и быстро, как только мог.

Я знал, что она позади. Знал, что мы через мгновение окажемся наедине, и все равно хотел поторопиться.

— Помедленнее!

— Нет.

— Но…

Я усмехнулся ей и быстро потопал.

— Двигайся, Кеннеди.

Кеннеди практически бежала, чтобы идти в ногу со мной. Я произвел быстрый расчет в уме и понял, что ее дом был ближе.

— Джейми дома?

Кеннеди, заикаясь, ответила, что той нет, и я принял решение.

— Хорошо.

Мы оба запыхались, к тому моменту как добрались до крыльца. Поднимался по лестнице я сидя на заднице и помогая себе руками. Кеннеди держала мой костыль. Мне было все равно. Я попаду в эту квартиру, ее кровать и ее штаны.

Необязательно в этом порядке.

Я использовал свою здоровую ногу, чтобы встать и улыбнулся. Я чувствовал, что просто запустил проклятый марафон. Только это был триатлон. Прибытие сюда было только первым этапом дистанции. Все самое важное случится позже.

Я пропускал этап плавания и направлялся прямо к верховой езде.

Кроме того, я не собирался кататься на велосипеде.

Я был более заинтересован в трахатоне, если говорить откровенно.

Кеннеди открыла входную дверь и посмотрела на меня через плечо. Она выглядела немного нервной. Я не винил ее.

Вы можете заставить голодать дикую собаку так долго, пока она не начнет кусаться.

Мы оказались внутри менее чем за секунду, прежде чем я подтолкнул ее к стене, мое тело вклинилось между ее бедер. Я подхватил ее руками за бедра, разводя их так, чтобы она обняла меня ногами.

Я застонал от удовольствия. Просто быть там, просто быть рядом с ней, заставляло меня терять контроль. Этого было достаточно, чтобы все мое тело загорелось, как рождественская елка.

Я крепко ее поцеловал, позволив своему языку свободно хозяйничать в ее ротике. Этого было недостаточно. Я задрал ее рубашку к подмышкам и запустил руки в лифчик. Она застонала, когда я обхватил ее великолепные груди, мягко разминая их, пока целовал ее.

Я хмыкнул и погладил ее бедра.

— Дрю!

Я расстегнул кнопку на ее джинсах и попытался обрести равновесие. Я коснулся гладкой кожи, и она взвизгнула

— Хммм... Кеннеди. Мне нужно, чтобы ты сняла эти джинсы!

Она уставилась на меня, ее губы были красными и опухшими, красивое лицо покраснело, волосы взлохматились от того, что я запустил в них свои руки.

Она была похожа на куклу. На кинозвезду. На сексуального котенока.

Мой секси-котенок.

— Разве ты не хочешь лечь?

— Нет.

— Но…

Я посмотрел ей в глаза.

— Кеннеди, пожалуйста.

И она это сделала. Просто так. Я попросил — ладно, скорее приказал, но она это сделала. Я почти поблагодарил ее за то, что она была такой покладистой, но я был слишком занят, снимая джинсы до собственных лодыжек. Я не мог легко вытащить одну ногу, поэтому оставил штаны там, как последний дурак.

Хорошо, это выглядело не слишком пристойно, но зато сработало.