В его глазах поволока и ад. В солнечном сплетении покалывает от того, как Янис смотрит на меня в это мгновение. Опять возникает желание попросить, чтобы отвернулся, но вместо этого тянусь к сухим губам. И всё. Уходим в отрыв. Оба. Поцелуй глубокий, жадный, от него подгибаются колени. Любимая блузка трещит по швам, а горячие ладони жалят живот, до боли сминают грудь в бюстгальтере.

– Черная кошка, перебежавшая мне дорогу. Всё верх дном перевернула, – шепчет Ян, задыхаясь.

– Ты сам высматривал ее, как сталкер, когда она жила своей жизнью и никому не мешала, – отвечают за меня остатки разума.

– Много болтаешь. – Он снова накрывает мой рот своим.

Кого-то в очередной раз подводит выдержка? Вчера я тоже была на грани, правда совсем по другому поводу. Лишь чудом отказалась в последний момент от навязчивой идеи поехать к Антону, чтобы всадить нож в его бесчувственное сердце.

– Я вообще-то на работу собиралась, а это была моя любимая блузка, – киваю на белую ткань, лежащую под ногами.

– Сейчас на одну жизнь станет меньше, если не замолчишь, – улыбается Ян, и слышно, как теперь трещит и атласная юбка.

Багдасаров стискивает меня в объятиях до хруста косточек и снова целует. То нежно, то с дикостью, вызывая бешеный отклик не только в теле, но и где-то глубже. Рывком подхватывает на руки и несет в спальню, не прекращая терзать мой рот. Остатки одежды летят на пол. Следом отправляются его рубашка, брюки и белье. Теперь мы кожа к коже и, придавив весом своего тела, Ян наконец входит в меня. Очень медленно. И смотрит при этом темными омутами в глаза. А потом зарывается с глухим стоном в мои волосы, когда начинаю двигать бедрами навстречу, поймав его размеренный ритм. Мне остро, горячо, головокружительно. Зажмуриваюсь от приближающегося оргазма, а через несколько мгновений меня разносит на куски под Янисом и ненадолго отключает от передозировки ощущений.

Игнасас приходит к финишу следом. Перекатывается на спину, учащенно дыша, и долго не подает признаков жизни. Меня тоже никак не отпустит после пережитого экстаза: тело сотрясает дрожь, по коже бегут мурашки. Никогда еще не испытывала ничего подобного от близости с мужчиной. Настоящий наркотик. Эмоциональный крючок.

Молча наблюдаю за Янисом. Он подтягивает меня ближе, ловит губы, и я снова улетаю от его напора. Скольжу руками по сильному телу и опускаю ладонь на твердый член.

– Еще хочешь? – улыбается Ян мне в губы.

– Ты явно не относишься к тому типу мужчин, которым нужна домохозяйка, уют и вкусные ужины. Все мысли о сексе и пошлостях, да?

– Да, – улыбается он еще шире.

Забираюсь на Яниса сверху, упираюсь руками в его мощную грудь, и между нами все начинается по новой. А потом еще.

Я засыпаю на своей половине кровати спустя три часа, изможденная и уставшая, с улыбкой на губах и тяжестью в сердце. С навязчивыми мыслями, что после Антона, еще буквально месяц назад, зарекалась привязываться хоть к кому-либо, но теперь отчетливо понимаю, что чувства, оказывается, не так просто контролировать.

Открыв глаза, поворачиваю голову. Яниса рядом нет, я в спальне одна. Натягиваю на себя ночную сорочку и иду на кухню. Багдасаров сидит за столом и задумчиво кусает губу, уставившись в ноутбук. Я подхожу ближе и трогаю Игнасаса за плечо. С таким же серьезным и сосредоточенным лицом он часто кончает, только в глазах в этот момент ад. А сейчас в них абсолютная гладь и спокойствие.

– Ну ты и соня, – усмехается Ян. – Все еще на препаратах?

– Под тобой провела изнуряющую тренировку, поэтому и вырубило.

Багдасаров откидывается на спинку стула, обнимает меня за талию и усаживает к себе на колени.

– Мне стоит почаще уезжать, да?

– Почему?

– Колючки не выпускаешь, ластишься, как кошка. Аквариум в мое отсутствие облагораживаешь. Кстати, как назвала питомца?

– Эммануэль, – довольно улыбаюсь в ответ, ерзая на эрекции Яниса.

Неужели и впрямь у него стоит все время? Надеюсь, только на меня, а не на всех подряд?