Такси остановилось у парадного входа клиники, и Элис, ничуть не таясь, вошла здание. Она была прекрасно осведомлена о том, что Бойль усилил свою охрану и что её никто просто так к нему не пустит, и потому не сильно удивилась, когда в центральном вестибюле больницы её окружили четверо мужчин в чёрных костюмах. Служба безопасности «кротов» была укомплектована серьёзными аналитическими кадрами, которые собирали, сортировали и структурировали всю информацию, которую только можно было достать о потенциальных врагах организации. Элис знала, что после операции по вызволению Корелиной, её физиономию мог бы узнать даже рядовой боевик кротов. И потому, когда её досматривали и связывались по рации с начальником охраны, не проявила ни капли беспокойства или раздражения. У ребят такая работа, надо смириться. Как только старший из группы получил добро, девушку проводили в палату реанимации. По виду медперсонала, изредка встречавшегося на их пути, Элис поняла, что «кроты» оккупировали всю больницу и своим присутствием сильно мешали работе. Поскольку львиная доля спонсорских денег поступала из бюджета именно этой странной организации, главный врач больницы призвал персонал с максимальным пониманием отнестись к сложившейся ситуации. Медсестрам, санитаркам и врачам ничего больше не оставалось, как молча терпеть присутствие вооруженных людей на территории больницы.

Четверо боевиков провели безоружную девушку к палате, возле которой дежурило ещё двое громил. Один из них, деликатно постучавшись в дверь, на минуту скрылся за ней, и, вернувшись, дал знак заводить гостью внутрь. Девушку проводили в тускло освещенную палату. На кровати, по пояс прикрытый одеялом, лежал Роберт. Изо рта молодого человека выходила массивная трубка. Ученый был подключен к системе жизнеобеспечения многочисленными датчиками и катетерами. Его грудь неестественно высоко вздымалась в такт шипению аппарата искусственной вентиляции легких. Вся палата была наполнена многочисленными сигналами аппаратуры, поддерживающей жизнедеятельность Роберта. Элис показалось, что в таком шуме она не услышит даже собственный голос, как же в таком случае вести переговоры? Но внезапно посреди этой вакханалии звуков она услышала тихий, но вполне слышимый голос Эдварда Бойля.

— Солгал бы, если б сказал, что рад вас видеть, агент Смитт.

Глава Бернской ячейки кротов сидел в самом углу палаты, закинув ногу на ногу. Он сделал жест рукой и сопровождающие Элис охранники тут же оставили их наедине. Девушка развернулась на высоких каблуках в сторону Бойля и полоснула его острым, как бритва взглядом.

— Вам еще сигары не хватает, мистер Бойль, антураж был бы богаче, — холодно отметила Элис, подходя ближе к креслу. Эдвард вскинул руку, обнажив дуло пистолета, сигнализируя, что ближе подходить не стоит.

— О, бросьте, Эдвард, что за детский сад? Если бы я хотела вы уже были бы мертвы, — с усмешкой бросила девушка, — неужели вы думаете, что безоружная я менее опасна?

— Я ничего не думаю. Для чего вы здесь?

Элис изобразила дружескую улыбку:

— Даже чаю не предложите даме? У вас дурные манеры, мистер Бойль.

— Перестаньте паясничать агент, переходите к делу. Ваше дерзкое появление — единственная причина, по которой вы все еще живы. Я заинтригован. Итак, зачем вы здесь, мисс Смитт? — С металлом в голосе повторил вопрос Эдвард.