Таксист допил свой вечерний кофе, и с блаженной улыбкой вытянул ноги. Сидя в удобном плетеном кресле, он наслаждался моментом. Один из самых прекрасных городов мира открывал перед ним самые радужные перспективы. Кэбмен вдохнул прохладный вечерний воздух Праги, напитанный кофейным ароматом и запахами кондитерской неподалеку. Ему всегда нравилось работать в красивых местах. Работа должна приносить не только деньги, но и эстетическое удовольствие, думал он, а потому, имея возможность выбирать место работы, старался побаловать себя самыми чудесными уголками мира. Прага, по праву была одним из его самых любимых городов. Умеренный климат, чудесная архитектура, чистый воздух и жадные люди, готовые продать самую сокровенную информацию, так необходимую таксисту в его работе.

Мысли мистера Коллера были прерваны коротким сигналом коммуникатора. Прочитав сообщение, Кэбмен улыбнулся еще шире.

"Мистеру Б. Снять люкс не удалось, весь этаж забронирован. Удалось заселиться в четыре звезды на третьем этаже. Портье оказался славный малый, жадный до денег. Труда не составило его разговорить. Все люксы забронировали в один день, и заняты они будут три дня. Живет в них молодая пара и их охрана. Кто они и откуда, портье не смог сказать, удалось выяснить лишь то, что оплачена бронь была британской фирмой. Пока все. Жду указаний"

Теперь у Кэбмена не осталось сомнений в том, что он идет по правильному следу. Отель, где укрывают беглецов, он вычислил, осталось лишь выгодно продать эту информацию. Таксист расплатился и отправился в свой отель пешком. Вернувшись в номер, он первым делом отослал Эдварду Бойлю фото Корелиной с пометкой — "Где учитель там и ученик". Ответ последовал незамедлительно, будто Бойль только и делал, что дежурил у компьютера:

— Цена вопроса?

Кэбмен думал не более минуты. Жизнь Кристины Громовой он оценил в полмиллиона евро. Бойль медлил с ответом ровно столько времени, сколько киллеру понадобилось на оценку стоимости своей работы. Видимо добрый доктор видел решение всех своих проблем в физическом устранении самой их сути. Не станет девчонки — не будет угрозы концерну. Что ж, решил таксист, свою работу он выполнит, но дальше будет действовать согласно собственным интересам. Договорившись о способе оплаты, он связался со своим информатором по телефону.

— А ты не хочешь пригласить старого друга на бокал вина?

— С удовольствием! — ответил женский голос, — через час в ресторане "Каро", это в двух кварталах от меня.

— До встречи.

Похоже, работа будет не только прибыльной, но и приятной, подумал таксист и принялся готовить оружие.

Глава 25

Алексей снял с головы Кристины еще один слой повязки.

— Осталось не больше двух, — улыбнулся он, — ты волнуешься?

— Знаешь, Лёш, я не могу сказать, что волнуюсь. Все эти события… — Кристина, запнулась, подбирая нужные слова. — Все, что произошло за последние дни, меня сильно огорчило.

Алексей закрепил оставшиеся слои повязки:

— Ты о состоянии Натальи Ивановны?

— И о ней тоже. Просто… Понимаешь, до этой поездки я жила, как-будто, в вакууме. Меня холили и лелеяли, словно цветок. И я, естественно привыкла к этому. Я была ограждена ото всех опасностей внешнего мира. Мало того, что я их не видела физически, меня еще и держали в таких условиях, где я не сталкивалась с несправедливостью даже косвенно. Папа военный, мама все время рядом, закрытый военный городок, в котором практически все знакомы.

— Хочешь сказать, ты не была готова к настоящей жизни?

— Да, так будет точнее. У меня была своя жизнь. Свой маленький мирок с собственными правилами и законами. А весь остальной мир был отрезан для меня.

Кристина забралась на кровать с ногами и потянула на себя плед. Алексей встал и, накрыв девочке ноги, вновь сел рядом с ней.

— Просто находясь в этом искусственном мире, созданном специально для меня, я оценивала остальной мир теми же категориями. Не зная ненависти и зла, я считала, что таким и должен быть мир вокруг меня. Вокруг всех нас! А тут такое! Взрослые, серьезные люди желают мне смерти! А я им ничего не сделала плохого, Лёш! Я никому ничего плохого за всю свою жизнь не сделала! — Ее голос дрожал, срываясь в слезы. Она старалась не плакать, но повязка на глазах все же стала влажной за минуту.