Кристина, до этого момента все проделывающая с закрытыми глазами, медленно разомкнула веки. Яркий солнечный свет из окна ударил ей в глаза мириадами фотонов. Два огромных зрачка немедленно сузились до крохотных точек, но девочка не зажмурилась и даже не поморщилась. Ее рецепторы, посылающие сигналы в мозг работали исправно. Но участки коры головного мозга, отвечающие за восприятие посланного сигнала, не работали совсем. Слепая от рождения, Кристина проделывала сложнейшие бытовые операции без каких-либо затруднений. Зрячие люди даже не догадываются, насколько сложным может быть обычный процесс чистки зубов или приготовления чая, когда все это ты делаешь в кромешной тьме. Тем более, когда ты элементарно не знаешь, как именно выглядит чайник или как выглядит огонь из конфорок.

Кристине, в каком-то роде повезло, она родилась слепой, и никогда не видела того, что видят люди с детства. Она изначально привыкала обходиться другими органами чувств. Ее учили читать, используя специальные тактильные книги с барельефами из пластика вместо привычных рисунков. Она с пяти лет изучала языки специальными методиками, основанными на звуковом восприятии информации. Для ее образования родители не жалели ни сил ни времени ни денег. Друзей у Кристины было мало, в их маленьком городке не было специальных школ-интернатов для слепых детей и потому ее единственным источником знаний были родители и тетя Наташа — мамина подруга, которая взялась вести ребенка до 11 класса и обещала помочь с получением аттестата.

Во дворе залаял Тор, а спустя минуту скрипнула калитка. Пес тут же приумолк. Должно быть свои, подумала Кристина и сделала логический вывод, что скоро все прояснится. В дверь постучали, и Елена Александровна — мама Кристины побежала открывать. От внимания девочки не ускользнул тот факт, что все с утра было странным и необычным. В доме царила тишина — значит, папы нет. Обычно он в это время собирается на службу и делает это довольно шумно. Мама, опять же, все делает, молча и быстро. Пришла тетя Наташа, это Кристина поняла по запаху духов доносившихся из коридора. И мама, вместо того чтобы еще в прихожей выплеснуть на подругу тонну ненужной информации и перенять взамен от нее другую тонну, тихо поздоровалась и вновь встала за плиту.

— Здравствуй Кристина! — Поздоровалась учительница и села рядом с ней за стол.

— Доброе утро, теть Наташ. — Спокойно ответила девочка, делая вид, что вся нервозность в доме ее совершенно не касается, хотя в душе все просто пылало от любопытства: что же, все-таки, происходит?

— Как твои успехи в английском?

— Мy еnglish is not so bad as you can hear. — Специально с чудовищным акцентом произнесла Кристина, заранее предвкушая эффект произведенный, только что придуманной шуткой. Но его не последовало.

— Fine. — Сухо ответила тетя Наташа и прошла к газовой плите, чтобы налить себе чаю.

Кристина же еще больше удивилась. Обычно ее шутки производят на взрослых другой эффект.

Между тем, напряжение в доме росло с каждой минутой. Оладьи у мамы потеряли свою идеальную форму и через один получались либо подгорелыми, либо сырыми. Тетя Наташа молча пила чай с мятой, и Кристина слышала, как дрожит чайная ложечка в чашке учительницы. Девочку никто не учил обращать внимание на подобные мелочи. Дрожание рук, частота и глубина дыхания, изменения в интонации и даже запахе человека — всё служило источником информации. До всего этого Кристина дошла сама. Ее природная наблюдательность существенно облегчала ей жизнь. Она с легкостью «раскусывала» окружающих, когда те пытались что-либо скрыть от нее или, того хуже, обмануть. И сейчас девочка явно ощущала, что творится что-то странное, из ряда вон выходящее.