— Ну, ну, девонька, все хорошо, — гладила меня по спине миссис Алана. — Давай я тебе сейчас травяной отварчик дам? Это все откат от магического выброса. Все скоро пройдет. Ну что, будем пить?

Я согласно закивала и сильнее вцепилась в целительницу, не желая её отпускать. Миссис Алане пришлось ещё какое-то время меня поуговаривать, прежде чем я её отпустила.

«Вот что со мной? Никогда не была плаксой, а тут реву как девица в нестабильный гормональный период» .

— Это все из-за выброса магии, Кирьяна, — словно прочитала мои мысли миссис Алана. — Пропустить через себя такой колоссальный магический поток и остаться не только живой, но и в здравом уме и твердой памяти не каждому под силу. Тебе невероятно повезло.

На этих словах я сделала стойку и вопросительно уставилась на целительницу. Она сунула мне в руки обжигающую ладони керамическую кружку и, правильно расценив мой взгляд, принялась пояснять:

— Мисс-с-сис Алана, — протянула я, не зная, как бы узнать поподробнее об происшествии, раз Селестин ушел, в прямом смысле этого слова, от ответа. — Не знаю говорили ли вам, но… у меня амнезия. Поэтому я не знаю насколько мой ум тверд и здрав. Да и не уверена, что помню, что произошло тогда на полигоне. А лорд ректор молчит или рычит на меня.

Вздохнув, опустила взгляд на кружку с темным отваром, ощущая, как к глазам опять подступают слезы. Если честно, это слезотечение уже подбешивало. Поэтому, стремясь отвлечься, я сделала глоток горячего, но не обжигающего отвара, пахнущего мятой, лимоном и ромашкой.

— Я знаю про твою потерю памяти, Кирьяна. Мне прислали все документы о твоем лечении из Королевского госпиталя. — Целительница присела в кресло, где ранее сидел Селестин, и задумчиво произнесла. — Потерять память, это, конечно, плохо, но потерять совесть и честность, куда хуже. Ну а память… Вернется, если на то будет воля богов.

— А магия? — робко спросила я. — Что стало с моей магией после такого выброса?

Этот вопрос меня очень волновал. Все же я наконец-то обрела долгожданную магию, и не хотелось бы её сразу же лишиться. Ведь я после того, как очнулась, не ощущала в себе никакой магии, и эта пустота заставляла нервничать. Магия для меня, девушки из немагического мира, была сродни чуду, и терять это чудо я не желала.

— Все нормально с твоей магией, Кирьяна. Проблема лишь с самоконтролем. Ты резко обрела слишком большую мощь, а контролировать её не умеешь. Потоки магии в твоем теле не стабильные, именно поэтому у тебя такие перепады настроения. Кстати, по этой же причине на твоих руках пока будут браслеты-блокираторы, — указала на украшение на моих руках целительница. — Магия в первое время очень сильно подвластна настроению. И любые его перепады могут спровоцировать новый приступ.

Ну да, любые приступы, это плохо. Тут даже не нужно быть гением, чтобы это понять.

— Я из-за этого провалялась всю неделю без сознания?

— Да, Кирьяна, именно поэтому. Ты еще на удивление очень быстро пришла в себя. Можно сказать, тебе опять повезло. Прошлый маг, пропустивший через себя такой поток магии, пробыл в беспамятстве полгода, а потом все же умер.

Услышанное поразило меня. Оказывается, магия способна убить своего носителя. Как-то о таком развитии событий я не задумывалась до этого момента. Поежившись, я спросила:

— А из-за чего он умер?

— Из-за интоксикации магией. Она, пока он был в беспамятстве, продолжала накапливаться в бедолаге. Извлечь её из него, в отличие от тебя, не получилось. Маг сгорел от переизбытка магии так и не придя в себя. Так что тебе опять повезло, Кирьяна, ты отлично скидываешь излишки магии в накопители браслетов.

Я озадаченно посмотрела на кристаллы. Получается, мне не показалось тогда, что внутри украшавших браслет камней бесилось пламя. Осторожно я погладила на удивление холодный и полыхающий алым кристалл.

Это требовалось обдумать. Из рассказа миссис Аланы выходило, что магии во мне столько, что я, или моя магия, стали опасны для окружающих. Именно поэтому меня обраслетили. И теперь я, имея очень большой потенциал, кажется, не смогу пользоваться магией. Или все же смогу?