Принц Кьен, облаченный в темно-синий камзол расшитый золотом, неспешно спускался, а за ним тенью следовали его друзья. Краем глаза Рамиль заметил, что на них смотрят. И с каждой секундой любопытных становилось все больше и больше.

Не дав Кьену сказать и слова, Рамиль шагнул вплотную и произнес, понизив голос:

— Кирьяна пропала.

С Кьена мгновенно слетела надменность. Он, постояв замершей статуей несколько секунд, недоверчиво посмотрел на Рамиля и спросил:

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

— Предлагаю поговорить в моих апартаментах, — прищурившись, предложил Кьен.

Он развернулся и быстро зашагал вверх по лестнице. Напряженный Жан-Эмиль, слышавший разговор, недобро глянул на Рамиля и направился следом.

До апартаментов принца Кьена дойти они не успели. На пятом этаже их компанию перехватил обеспокоенный Вацлав.

— Ваше Высочество, — поклонился секретарь Селестина. — Я нигде не могу найти лорда Индарэш. Его ждут для открытия бала.

— Он не мог срочно уехать во дворец? — посуровел принц Кьен.

— Нет, Ваше Высочество, вызова не было.

— Что-то странное происходит… — тихо проговорил Кьен и добавил громче. — Вацлав, отправляйся в бальный зал и проведи начало бальной церемонии. Про лорда скажешь, что срочно вызвали во дворец. И еще. Не привлекая внимания, пришли ко мне королевских псов. Если лорд Индарэш исчез, тут явно замешаны ренегаты.

— Будет исполнено, Ваше Высочество.

Вацлав поклонился и бегом направился вниз. Кьен проводил секретаря задумчивым взглядом, а потом обратился к Рамилю.

— А скажи-ка мне брат, как так получилось, что ты стал чувствовать Кирьяну?

На площадке повисло напряженное молчание.

Глава 32

Кира

Я, задавая неспешный темп, медленно целовала Селестина. Он отвечал, подстраиваясь под мой неторопливый ритм ласки, и не спешил перехватывать инициативу. Я исследовала мягкие губы лорда, словно впервые пробовала их на вкус, увлекаясь с каждой секундой. В нашем поцелуе главная была я, а Селестин подчинялся, уступая мне лидерство.

Меня обдавало теплое дыхание Селестина, шевелило упавшие на лицо подсохшие пряди. Запах лорда пьянил, лишал всех здравых мыслей. Хотелось большего. Мне хотелось посильнее прижаться к мощному телу мужчины, хотелось, чтобы Селестин обнял в ответ, прижал к себе, защищая от всего мира, даря тепло и уют. Я положила руки на мощный торс лорда и заскользила ладонями вверх по обнаженной коже, погладила широкие плечи, обняла за шею и запустила пальцы в волосы, слегка царапнув затылок.

— Кирьяна, — хрипло выдохнул Селестин в мои губы.

Он порывисто притянул меня к себе, крепко сжимая в объятиях. Дыхание сбилось. Прижав к себе, Селестин начал жадно гладить моё тело, его руки шустро спустились к талии и улеглись на моей пятой точке. Поцелуй из томного резко превратился в безудержный. Я висела на лорде, обвив его шею руками, и упоенно отвечала на страстные поцелуи. От ярких чувств и ощущений кружилась голова, терялось понимание времени, оставляя лишь желания.

Мы целовались как одержимые, задыхаясь от нехватки воздуха, вжимаясь в друг друга, но не могли оторваться. Нам обоим хотелось большего. Не удержавшись, я обняла одной ногой бедра Селестина, вызвав его судорожный вздох.

«Хочу его!» — промелькнула в мозгу мысль.

Лорд провел ладонью по разгоряченной, обнаженной коже ноги, вызывая толпы мурашек, его пальцы заскользили вверх к моим бедрам. Это отрезвило. Пьянящий дурман спал, и я ощутила, что мое платье бесцеремонно задрано вверх. Одной рукой, Селестин по-хозяйски поддерживал меня за то, что пониже талии, а вторая рука лорда, поглаживала мои бедра, нагло подбираясь к нижнему белью.

Я дернулась в тщетной попытке отстраниться и уперлась в широкую грудь лорда.

Шумно дыша, Селестин, не выпуская меня из объятий, все же оторвался от моих губ и заглянул мне в глаза.

— Мы хотели одежду сушить, — напомнила лорду наш план, смутившись под жадным взглядом его темных глаз.

— Ну мы и сушим, — покосился он на моё задранное платье. — Даже начали уже снимать. Сейчас и высушим.

От намека, чем мы занимались, что платье у меня оказалось на талии, лицо запылало. Я порадовалась, что в пещере темно, и Селестин не видит мои пылающие щёки.

— А ещё мы лечились, — сказала, спрыгивая с камня и заходя Селестину за спину, замерла, пялясь на красивую спину лорда.