— Кирьяна, ты сама говорила, что в твоем мире нет брачных браслетов. Для тебя он ничего не значит, — погладил меня по запястью лорд, где красовался его брачный браслет. — Потому я учел свою прошлую оплошность и заказал у ювелиров обручальное кольцо. Очень надеюсь оно тебе понравится.

Укутавшись в одеяло, я села и под пристальным взглядом Селестина медленно открыла бархатную коробочку. И забыла, как дышать.

Моему взору предстала невероятная красота. В центре золотого кольца вставкой находился переливающийся на свету бриллиант. Возможно в Нурхадаре это другой камень, просто похожий на наш земной минерал, но мне проще считать его бриллиантом. Размером камень был немного меньше сантиметра, я не представляла, сколько это в каратах. Но не маленький, и не булыжник, просто в меру большой. Ни касты, ни ранты в центре кольца не было, камень держали четыре золотых крапана. Вокруг них веночком закручивалась золотая накладка в форме перекрученных жгутов, инкрустированных маленькими, словно искорками, бриллиантами. В местах соединения золотого венка с шинкой кольца в кастах были бриллианты в форме сердца. А сама шинка состояла из плетения в пять нитей косы.

Я смотрела на это произведение искусства как завороженная. Мое молчание Селестин воспринял неправильно. Напряженно всматриваясь в моё лицо, он спросил:

— Тебе не нравится? Если кольцо не понравилось, то я могу…

— Нравится, — перебила Селестина, пока он не надумал себе еще чего-нибудь.

Осторожно извлекла кольцо из держателя и надела его на безымянный палец левой руки. Мне всегда была ближе западноевропейская традиция Земли. Посмотрела на свою руку, на которой переливалось радужным блеском кольцо, и поняла, что ни за что с ним не растанусь.

— Это значит да? Ты принимаешь мое предложение? — озадаченно переспросил Селестин, но в его голосе я четко услышала надежду.

Он тоже сел в постели и теперь всматривался в мое лицо.

— Это значит, Селестин, что я подумаю, — кокетливо улыбнулась, стрельнув в лорда глазками.

— Так значит решила, — с наигранной суровостью протянул Селестин. — Я ещё тебя не до конца убедил? Или тут что-то другое? — нахмурился он.

— Ну… я подумаю и отвечу. Сразу отвечать не по традиции, — хлопая глазками, улыбалась я.

— Врешь ведь? — прищурился лорд.

Я не ответила, лишь продолжила улыбаться.

А в следующую секунду Селестин сцапал меня за руку и дернул на себя. Повалил на кровать, придавив собственным телом и, хохочущую, принялся страстно целовать. Очень скоро мне было не до смеха. У нас снова был феерический секс. Потом снова. В перерывах между «убеждениями» был кратковременный отдых с перекусом, а потом Селестин опять меня склонял принять его предложение прямо сейчас, не откладывая на потом.

К вечеру, охрипнув от криков, я сдалась. Но стребовала с Селестина обещания, что мы поженимся, лишь когда я закончу академию.

— Значит, нужно ускорить твое обучение, — задумчиво потер подбородок Селестин. — Вот что, Кирьяна, пока в ДАМ каникулы, я с тобой позанимаюсь.

— Ну… ладно, — не стала я отказываться.

Меня не столько интересовало, что я перейду на другой курс, сколько то, что на турнире я стану первокурсницей с умением адептки второго курса. Может, это и нечестно, но объективно понимала, что я, из-за необученности самое слабое звено в команде. Но при этом я сильнейший маг с безграничным резервом. Значит, на третьем испытании меня будут пытаться первой вывести из строя, а этого я не могла допустить.

Поздно вечером, когда мы решили идти уже спать — Селестин так и не ушел из моей комнаты — я спохватилась, что заготовленный лорду подарок так и не отдала.

— Ой, блин!.. Забыла! — треснула себя ладошкой по лбу.

— Кира, что случилось? — встревожился лорд. Он сидел на кровати и гладил млеющего от ласки Ваську.

— У меня же тоже для тебя есть подарок на Излом года!

Я стрелой метнулась к шкафу, в котором у меня стоял подарок для лорда. Следом, смешно подпрыгивая, помчался Васька. Как мне пояснил Эмиль, иглисы очень любопытные создания, особенно если ты лезешь в шкаф, то эти создания будут тебе «помогать» там копаться. Они полки в шкафах воспринимают как потенциальную норку, а сложенные вещи, полагаю, у них идут за листья.