К утру следующего дня один червячок превратился в целую тысячу. Волнение не отпускало ни на секунду. Беспокоилась я искренне, а не потому, что так поступают хорошие жены.

В голову постоянно лезли страшные мысли. У кочевников имелся огонь, которым они поджигали стрелы. А при желании ветром можно было направить огонь в нужную сторону. Например, в сторону моего мужа, который там сейчас совсем один.

Будь моя воля, я бы оседлала Феньку и отправилась бы помогать мужу.

Но я не могла.

В полдень замок посетил сэр Кэлинг, который заметно расстроился, узнав, что герцог Бёме уехал в неизвестном направлении и никто не знает, когда он вернется.

— Сэр Кэлинг, скажите, что сделали с теми двумя кочевниками, которых я… которые были пойманы? — спросила у мужчины, когда тот уже собирался покинуть замок.

— Сейчас они находятся в Буклонской тюрьме, миледи.

— Вы знаете, почему урки на нас напали?

— Нет, миледи. — Кажется, это было сказано искренне.

— Эти двое что-нибудь рассказывают?

— Пока нет, ваше сиятельство.

Я кивнула и сцепила руки перед собой, чтобы скрыть свое нервное состояние.

Сэр Кэлинг откланялся и последовал на подъездную аллею, где его уже ждала лошадь. Я вышла как раз в тот момент, когда рыцарь забрался в седло.

— Скажите, работы по восстановлению деревни уже начались? — выкрикнула вопрос, о котором вспомнила слишком поздно.

— Да, миледи.

— А где сейчас находятся жители, у которых сгорели дома?

— Простите, миледи, не знаю, имею ли я право отвечать на эти вопросы. Спросите у его светлости. Думаю, он предоставит вам всю нужную информацию, — явно испытывая неловкость, ответил сэр Кэлинг и, развернув своего коня, ускакал прочь.

Остаток дня я слонялась по замку, пытаясь хоть куда-нибудь приткнуться, но беспокойство не утихало. Не спасало даже чтение.

Не иначе как по иронии судьбы в книге описывали мать главной героини, которая дожидалась своего мужа с кровавой войны, сидя в башне и каждую ночь глядя на горизонт.

Я попробовала так сделать, но уже через несколько часов усомнилась в достоверности этой истории. Во-первых, в башне было холодно. Во-вторых, хотя в ней имелись все необходимые вещи, чтобы переждать осаду урков, на медвежьей шкуре я отсидела себе пятую точку и еле смогла разогнуть затекшие ноги. В-третьих, пейзаж, открывающийся из башни, оказался не очень хорошим. Вместо прекрасного заката передо мной раскинулся лес с виднеющимися вдалеке холмами.

В итоге я решила дожидаться герцога на софе, которая стояла в гостиной.

На ней же и задремала с книгой в руках.

— Герцогиня? — разбудил меня голос Эрты. — Уже поздняя ночь, вам пора в свои покои.

Я сонно открыла глаза и покачала головой:

— Нет.

— Моя дорогая, не факт, что герцог вернется сегодня.

Моя дорогая? Так ко мне могла обращаться мама, но никак не служанка.

— Значит, буду ждать его столько, сколько понадобится. Вы свободны, Эрта, — хмуро отозвалась я и, закрыв глаза, вновь погрузилась в объятия Морфея.

Спустя некоторое время почувствовала, как кто-то накрыл меня теплым пледом.

Герцог вернулся ранним утром, за несколько часов до рассвета.

Я проснулась от громкого разговора. Поняв, о ком говорят, тут же вскочила на ноги и, путаясь в юбках, быстро пошла к парадному входу.

Ричард Бёме был жив — уже камень с плеч. Но, как я и опасалась, серьезно пострадал. Порезов и кровоточащих ран на нем не наблюдалось, а вот ожоги…

Моему мужу помогали идти два лакея. Мужчина хромал на одну ногу и сжимал зубы от боли.

Ричард заметил меня, нахмурился, поморщился и вновь стал смотреть куда-то в сторону, словно герцогини тут и не было.

Я последовала за мужчинами, с удивлением отмечая, что сонные слуги быстро готовят герцогу ванну, а Эрта несет огромный таз с листьями мяты.

— Вы считаете, это ему поможет? — насмешливо спросила у главной служанки.

— Так пожелал его светлость, миледи, — спокойно отозвалась женщина.

Кивнув, я развернулась, спустилась вниз по лестнице, выбежала на улицу и поднялась в северную башню. Схватила медвежью шкуру и вернулась к будуару герцога.

— Он просил его не беспокоить, — упрямо возвестила Эрта, держа в руках пустой таз.

— Я его жена, и только мне решать, когда его беспокоить, — сказала зло, не обращая внимания на воинственный вид служанки, обошла ее стороной и зашла в ванную комнату.