— Это что? — не поняла я.

— Подкиньте ее, дорогая. Орел, значит, вы беременны. Решка, значит, нет.

— Вы что, смеетесь надо мной? — спросила удивленно.

— Миледи, я хирург, а не повивальная бабка!

— То есть вы не сможете помочь?

— Нет.

— А почему раньше нельзя было об этом сказать?

— Чтобы вы на всю жизнь усвоили урок.

Я зло стиснула зубы, но ответила сдержанно:

— Хорошо, Роберт. Надеюсь, вы не откажетесь осмотреть рану, на которую сами недавно накладывали швы?

Лицо мужчины мигом просветлело.

— Запросто! Проходите в эту комнату, раздевайтесь, ложитесь.

Я сделала все, как он велел. Через несколько минут ко мне подошел врач с каким-то непонятным инструментом в руке.

Роберт пододвинул стул, склонился над раной и вдруг обрадовался:

— Марита! Это вы! Как я рад вас видеть!

— Роберт! — воскликнула наигранно. — То-то я смотрю, вы меня не узнали.

— Ах, простите, — махнул он рукой. — Столько пациентов, по именам всех не запомнишь. Зато вот швы свои я никогда не забуду. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Уже не обезболиваю.

— Это очень, очень здорово. Мазью мажете?

— Да.

— Вы здоровы.

— Это я и без вас поняла. Роберт, мне надо знать, беременна я или нет.

Тот мученически закатил глаза, после чего тяжко вздохнул:

— Ладно, одевайтесь. Сейчас принесу кое-что.

Он отсутствовал несколько минут. Вернулся с какой-то баночкой в руках.

— Это отвар, изготовленный по рецепту моего отца, — поделился мужчина. — Способ не самый приятный, но действенный. Вы выпиваете немного. Если стошнит, значит, вы в положении.

— Давайте сюда. А через какое время последует результат?

— Минут через десять.

Меня стошнило через пять.

— О боже мой! — воскликнула, пока Роберт ворчливо уносил тазик из комнаты. — Я беременна?

— Мне стоит поздравить или посочувствовать?

— Я не знаю, — отозвалась растерянно.

— А отец ребенка Ричард?

— Это что, вопрос?! — возмутилась я.

— Нет-нет, это просто вопросительное утверждение.

— О боже мой! — опять воскликнула я. — Что же мне делать? Мне надо ему сказать?

— Ну, если отец он, то, думаю, надо.

— А если он заплачет?

Роберт недоуменно уставился на мое растерянное лицо.

— Отец плакал, когда узнал, что в семье скоро появится моя младшая сестра, — пояснила ему. — И это… это было ужасно. Если мой муж заплачет, я… я просто не смогу воспринимать его… потом… нормально.

— Ну, это еще не самое страшное. Он может свернуться калачиком и причитать: «Я подарил этому миру новую жизнь!» — Роберт увидел, как я изменилась в лице, и добавил поспешно: — Но я уверен, Ричард не такой! Каждый мужчина реагирует по-своему! Я думаю, все будет хорошо.

— Я ему скажу?

— Скажите.

— Сегодня?

— Можно и сегодня.

— Да, я ему скажу! Сегодня!

— Скажите-скажите.

Но судьба вновь решила сыграть со мной злую шутку.

Только-только дав нам кусочек счастья, она тут же его отняла.

Ричард так и не вернулся с охоты. Ни через день, ни через два.

Устроившись на софе, грела руки, крепко сжимая чашку с ромашковым чаем. Руки почему-то последнее время постоянно мерзли. Ноги были укрыты шерстяным пледом. Они тоже почему-то мерзли.

— Повторите, пожалуйста, еще раз, — потребовала сухо.

Сэр Кэлинг не сдержал тяжелого вздоха.

— Простите, герцогиня, но я не понимаю, почему мы…

— Еще. Раз. — Не терпящим возражений тоном перебила я. И добавила чуть спокойнее: — Пожалуйста.

— В десять утра мы выехали на охоту. — Мужчина опустил глаза. — Герцог Бёме запрещает охотиться в непосредственной близости от трех долин, поэтому мы погнали лошадей в северную часть герцогства. Нас было двенадцать человек: я, герцог, барон Мирвайер, барон Кронбур, мистер Прончвиль — профессиональный следопыт, все остальные — лакеи. Достигнув северной части леса, мы разделились. Герцог Бёме отправился выслеживать кабана в западном направлении.

— Зачем вам лакеи, сэр Кэлинг? — спросила, прикрывая глаза и вдыхая терпкий аромат ромашки.

— Простите?

— С вами было семь лакеев. Зачем?

— Их задача — защищать господ от опасности, если таковая возникнет. — На лице рыцаря не дрогнул ни один мускул.

Рыцарь… в современных армиях это звание было почти упразднено. Король Актории запретил посвящать в рыцари мужчин, кроме тех, которые становились правой рукой главнокомандующего.

В королевской армии главнокомандующим был король.

В армии герцога Бёме — герцог Бёме. Его рыцарь — сэр Кэлинг. Его правая рука.