Вейн втянул в себя воздух и задержал дыхание.

— Спасибо, Мастерс.

Он медленно обошел стол и направился к двери. Чертыхаться у него уже не было сил.

Остановившись в холле и резко повернувшись, он решительно зашагал к конюшне. Долгая, трудная скачка заменит ему разговор с Пейшенс и то, что могло последовать за ним.

Он нашел ее в кладовой.

Взявшись за ручку полуоткрытой двери, Вейн удовлетворенно усмехнулся. Сейчас, после обеда, большая часть обитателей дома спит, остальная же часть наверняка борется со сном. Негромкое бормотание Пейшенс да шелест ее платья — единственное, что нарушало тишину дома. Наконец-то ему удалось застать ее одну да еще в таком удобном месте! Кладовая, притулившаяся на первом этаже в дальнем конце крыла, была расположена очень уединенно. В ней не было ни дивана, ни кресла — вообще никакой мебели не было.

При его нынешнем настроении это очень кстати. Джентльмен ведь не должен заходить слишком далеко с дамой, которую собирается сделать своей женой, до того, как сообщит ей о своем намерении. Здесь совращение будет простым, а после этого они удалятся в более удобное помещение.

Мысль о том, как он устранит причины неудобства, не дававшего ему покоя в последние дни, подстегнула его, и, набрав в грудь побольше воздуха и широко распахнув дверь, он переступил порог.

Пейшенс резко повернулась. И радостно улыбнулась:

— Привет! Не поехали кататься?

Окинув взглядом погруженную в полумрак кладовую, Вейн медленно закрыл за собой дверь. И покачал головой:

— Я уже покатался. — Ему было девять, когда он в последний раз заходил сюда. Тогда это помещение казалось просторным. А сейчас… Уклоняясь от свисавших с веревки пучков травы, он обошел стол, стоявший в центре узкой комнаты. — Как Минни?

Пейшенс дружелюбно улыбнулась и отряхнула пыль рук.

— Всего лишь насморк. Она скоро поправится, но мы не хотим оставлять ее без присмотра. Сейчас с ней Тиммз.

— А-а…

Ныряя под пучки трав, Вейн осторожно обогнул стеллаж с большими бутылками и протиснулся между столом и прилавком, за которым работала Пейшенс. Протиснулся с трудом, но не заметил этого, так как все его мысли были сосредоточены на Пейшенс.

— Я все дни гоняюсь за вами.

Желание сделало его голос хриплым. В глазах девушки он увидел ответное чувство. Они почти одновременно потянулись друг к другу. Вейн обнял ее, она погладила его по щекам и подняла к нему лицо.

Прежде чем он сообразил, куда он — они — движутся, он уже целовал ее. Впервые за свою долгую и богатую сексуальную жизнь он отступил от заранее продуманной схемы. Ведь он хотел начать с разговора, сделать предложение, которое, как он знал, было обязательным. Но когда губы Пейшенс призывно приоткрылись, когда ее язык отважно сплелся с его языком, все заготовки для торжественной речи вылетели из головы.

Пейшенс обняла его за плечи, прижалась к нему и грудью, и бедрами. Ее живот мягко терся о твердую выпуклость.

На Вейна нахлынуло желание — и его собственное, и, как ни странно, ее. Свою страсть он умел сдерживать, ее же стала для него откровением. Полная энергии, восхитительно-наивная, нетерпеливая в своем незнании, ее страсть оказалась сильнее, чем он ожидал. Она и в нем раскрывала что-то новое, некое стремление, рожденное чем-то большим, чем обычная похоть.

Они горели как в огне. Охваченный страстью, Вейн попытался поднять голову, но так и не смог оторваться от Пейшенс. Это резко пробудило его внимание. Похоже, он выпустил вожжи из рук. Их подхватила Пейшенс, и теперь она несется во весь опор. Слишком уж быстро…

Вейну все же удалось оторваться от нее.

— Пейшенс…

Она накрыла его губы своими.

Вейн обнял ее, а потом снова отстранился, испытав при этом щемящую боль в душе.

— Чертова кукла — я хочу поговорить с тобой!

— Позже. — Пейшенс притянула к себе его лицо.

Вейн сопротивлялся изо всех сил:

— Да прекрати ты…

— Замолчи! — Встав на цыпочки, она сильнее, чем прежде, прижалась к нему и поцеловала. — Я не хочу разговаривать. Просто поцелуй меня и покажи, что за этим следует.