Она не удивилась, увидев Эдмонда. Он принес свое последнее стихотворение. Его лицо освещала искренняя улыбка.
— Скажите мне ваше мнение.
Пейшенс с огромным трудом следила за витиеватым стилем изложения, это небольшое стихотворение показалось ей целой поэмой. Пока она слушала, Генри ерзал на стуле и шаркал ногами по полу. Владевшая им радость сменилась раздражением. Пейшенс героически сдерживала зевоту, а Эдмонд все читал.
И читал.
Услышав очередной стук, Пейшенс оживилась. Она надеялась, что это Мастерс или даже горничная.
Но это был Пенуик.
Она едва не застонала, но приказала себе любезно улыбнуться и протянула руку:
— Доброе утро, сэр. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
— Замечательно, моя дорогая. — Пенуик низко поклонился, да так, что почти ткнулся лбом в край дивана. Однако он вовремя спохватился и выпрямился. Сначала он обвел всех хмурым взглядом, потом лучезарно улыбнулся Пейшенс. — Я ждал случая поделиться с вами нашими результатами. Вот показатели производительности после того, как мы внедрили новую схему севооборота. Мне известно, — добавил он, нежно улыбаясь ей, — как вы интересуетесь нашим клочком земли.
— Э-э… да. — Что еще она могла сказать? Пейшенс всегда использовала последние достижения сельскохозяйственной науки и за долгие годы управления Грейнджем достаточно хорошо изучила предмет, поэтому у нее не было желания обсуждать эту тему. Она попыталась отвлечь Пенуика: — Может?.. — И с надеждой посмотрела на Генри, взгляд которого, отнюдь не дружелюбный, был прикован к Пенуику. — Генри как раз говорил мне, что в последние дни стоит замечательная погода.
Генри любезно подхватил разговор:
— Думаю, такая же погода сохранится и в обозримом будущем. Только сегодня утром я разговаривал с Гришемом…
К сожалению, несмотря на все усилия, Пейшенс не удалось переключить Генри на обсуждение влияния погоды на урожай. Не удалось ей и натравить Пенуика на Генри, чтобы они, как обычно, сцепились из-за какой-нибудь мелочи.
В довершение всего Эдмонд выдергивал слова из фраз Пенуика и Генри и складывал из них стихи, а потом, не заботясь о том, что мешает говорящему? обсуждал с Пейшенс, как эти вирши вписываются в его драму.
Через пять минут разговор превратился в настоящую битву за ее внимание. Пейшенс готова была придушить того идиота слугу, который выдал тайну о том, где находится ее пристанище. Через десять минут она готова была придушить еще и Генри, и Эдмонда, и Пенуика. Генри с важным видом рассуждал о природных условиях данной местности. Эдмонд вслух размышлял о возможности ввести в пьесу мифологических, богов, чтобы они комментировали действия главных героев. Пенуик, проигрывавший двум своим соперникам, выпятил грудь и напыщенно спросил:
— Где Деббингтон? Странно, что он не с вами.
— Он увязался за Кинстером, — небрежно сообщил ему Генри. — Они сопровождают маму и Анджелу в Нортхемптон. — Увидев, что Пейшенс пристально смотрит на него, Генри весело добавил: — Сегодня очень солнечно. Не удивлюсь, если Анджела потребует от Кинстера подольше покатать ее в кабриолете.
Брови Пейшенс поползли вверх:
— Вот как? — Ее тон успешно положил конец беседе. Трое джентльменов, встревожившись, переглянулись.
— Полагаю, — заявила она, — я отдохнула достаточно. — Отбросив с колен плед, она передвинулась на край дивана и осторожно опустила сначала здоровую ногу, потом больную. — Будьте любезны, подайте мне руку…
Все трое бросились на помощь. Встать оказалось не так просто. Нога еще не окрепла и плохо слушалась. А о том, чтобы ступить на нее, не было и речи.
Что исключало самостоятельный спуск по лестнице. Эдмонд и Генри сцепили руки, и Пейшенс, устроившись на этом импровизированном сиденье, обхватила их за плечи. Чувствуя важность своей миссии, Пенуик возглавил шествие. Всю дорогу он не умолкал. Что до Эдмонда и Генри, то они принять участия в разговоре не могли, так как сосредоточили все свое внимание на том, чтобы не свалиться с лестницы.