— Между прочим, я еще в некотором смысле дееспособна.

Вейн изучающе посмотрел на нее, а потом опять сосредоточился на лестнице.

— Миссис Хендерсон говорит, что вам нельзя ходить. Если я увижу, что вы на ногах, привяжу к дивану.

Пейшенс от удивления открыла рот, но он не обращал на нее внимания. Его сапоги застучали по плиткам холла. Пейшенс уже собралась высказать свое мнение по поводу его командирских замашек, но вынуждена была промолчать: Вейн вошел в столовую. И там находился Мастерс. Дворецкий поспешил выдвинуть для нее стул рядом со стулом Вейна. Вейн мягко опустил ее на стул. Мастерс подвинул ей под ноги скамеечку. Вейн поставил на скамеечку ее больную ногу.

— Вам принести подушку, мисс? — осведомился Мастерс. Ну что ей оставалось делать? Она изобразила на лице благодарную улыбку:

— Нет, спасибо. Мастерс. — И посмотрела на Вейна. — Вы были более чем любезны.

— Всегда рад услужить, мисс. Что бы вы хотели на завтрак?

Вейн и Мастерс позаботились о том, чтобы у нее на тарелке было достаточное количество пищи, а потом наблюдали, как она ест. Пейшенс выдерживала мужской вариант суеты так же стоически, как и женский. И ждала.

На сюртуке Вейна блестели капельки воды. Его волосы были темнее, чем обычно, и в них тоже поблескивали капельки. Он решил позавтракать и вскоре вернулся к столу с тарелкой, полной мясных кушаний. Она и не сомневалась, что он из плотоядных.

Мастерс отправился на кухню за жаровнями. Когда звук его шагов стих, Пейшенс спросила:

— Вы были в разведке?

Вейн посмотрел на нее, кивнул и взял чашку.

— Ну? — подталкивала его она, видя, что он молча потягивает кофе.

Через несколько секунд он нехотя сказал:

— Я надеялся найти отпечатки обуви, чтобы пойти по следу. Земля была достаточно мокрой, но в руинах либо плиты, либо камни, либо густая трава. Следы не сохранились, — покачал он головой.

— Гм… — Пейшенс сникла.

Вернулся Мастерс. Он поставил свой поднос и подошел к Вейну.

— Гришем и Дагтан ждут в кухне, сэр.

Вейн кивнул и, допив кофе, встал. Пейшенс поймала его взгляд и вцепилась в него мертвой хваткой. Ее невысказанный вопрос витал в воздухе.

Вейн молчал. Его губы сжались.

Пейшенс выжидающе смотрела на него.

— Если не расскажете, я сама отправлюсь в руины!

Вейн, искоса посмотрев на Мастерса, произнес:

— Мы хотим найти хоть какие-то доказательства, что Фантом прибыл откуда-то. Отпечатки копыт, например. Все, что указывает на то, что он не из Холла.

— Было очень сыро. Вы обязательно что-нибудь найдете, — уверенно сказала Пейшенс.

— Верно. Если есть что найти.

Мастер снова отправился на кухню. Со стороны лестницы раздался оживленный возглас:

— Доброе утро, Мастерс! Кто-нибудь уже встал?

Анджела. Они услышали приглушенный ответ Мастерса. И переглянулись.

— Кажется, мне пора уходить.

— Трус, — прошептала она, усмехнувшись, когда Вейн проходил мимо ее стула.

Он тут же повернулся и склонился над ней так низко, что она шеей почувствовала его дыхание.

— Между прочим, — вкрадчивым тоном произнес он, — насчет дивана я говорил абсолютно серьезно. — Он помолчал. — Если в вас осталась хоть капля инстинкта самосохранения, вы не двинетесь с места. — Холодные, жесткие губы коснулись ее уха, затем скользнули ниже, к чувствительному месту под подбородком. Пейшенс поежилась. Она проиграла эту битву!

Вейн пальцем поднял ее подбородок. Их губы соединились в быстром, до боли не законченном поцелуе.

— Я скоро вернусь.

В холле уже были слышны шаги Анджелы.

Пейшенс открыла глаза и увидела, как Вейн выходит из столовой. Она услышала восторженное приветствие Анджелы, потом рокочущий бас Вейна. Его голос быстро удалялся — значит, он даже не остановился. Через секунду в комнате появилась Анджела. У нее был обиженный вид.

Пейшенс улыбнулась ей:

— Садись позавтракай. Яйца очень вкусные. Постепенно собрались все те, кто обычно спускался к завтраку. Оказалось, они уже знали о том, что с ней случилось. Очевидно, система оповещения в доме отлажена до совершенства. Конечно, ни Пейшенс, ни Вейн никому не рассказали о том, что послужило поводом для ее ночных прогулок, поэтому никто не знал, как она повредила ногу.

Все, естественно, были шокированы «катастрофой» и с готовностью выражали сочувствие.

— Печально, — смиренно улыбаясь, заявил Эдгар.