Час спустя она стояла у черного хода и разглядывала широкие просторы мокрой травы, отделявшие ее от руин. Слабый ветерок принес с собой запах дождя — маловероятно, что трава скоро высохнет. Она должна была попросить прощения. Посмотрев на пристроившуюся рядом с ней Мист, девушка сказала:

— Думаю, это часть моего покаяния.

Мист, как всегда загадочная, подняла голову и махнула хвостом.

Пейшенс решительно шагнула вперед. Она держала над собой зонтик — рассеянный солнечный свет был вполне приемлемым предлогом для его присутствия. На самом же деле он нужен был только для того, чтобы занять руки. Чтобы было на чем сосредоточить свой взгляд, если ситуация обострится.

Очень скоро Пейшенс поняла, что подол ее лилового платья для прогулок промок насквозь. Она огляделась по сторонам в поисках Мист и, обнаружив, что кошки нет рядом, обернулась. Мист важно восседала на крыльце. Пейшенс состроила ей рожицу.

— Ты дружишь со мной только в хорошую погоду, — пробормотала она и пошла дальше.

Подол впитывал в себя все больше и больше влаги. Постепенно влага через швы проникла внутрь сапожек из козлиной кожи. Но Пейшенс упорно шла вперед. Мокрые ноги тоже могут быть частью ее покаяния. Только это будет меньшая часть, уверенно говорила она себе. Все остальное решит Вейн.

Она решительно прогнала эту мысль. Хватит думать об этом! Ей предстоит нелегкая задача, и если она позволит себе много думать, то вскоре лишится и остатков храбрости.

Как она могла так ошибаться?! Если бы она ошиблась в чем-то одном — так нет, она ошиблась сразу во всем. Непостижимо, как ей это удалось?

Несправедливо, думала Пейшенс, обходя первый камень. Он действительно выглядел как элегантный джентльмен. Двигался как элегантный джентльмен. Он во многом вел себя как элегантный джентльмен! Откуда она могла знать, что он совсем другой?

Пейшенс ухватилась за эту мысль в надежде успокоиться, но потом отбросила ее. Очевидно же, что вся вина лежит на ней. Она судила о Вейне исключительно по его обличью хищника, волчьему обличью. Он и в самом деле волк, но волк заботливый.

У нее нет выбора. Она должна попросить прощения. Он не должен перестать ее уважать, да и она себя — тоже.

Пройдя еще немного, Пейшенс огляделась по сторонам. От бессонной ночи у нее болели глаза: сегодня она спала еще меньше, чем в прошлую ночь.

Если она освободит свою голову от этих размышлений, возможно, ей удастся поспать после обеда.

Но сначала она должна отдать волку то, что ему причитается. Она здесь, чтобы просить прощения. И нужно сделать это побыстрее, иначе она растеряет все мужество.

— Серьезно? А я и не знал.

Голос Джерарда остановил ее у старого монастыря. Он держал перед собой этюдник и рисовал галерею. Пейшенс прошла в монастырский двор и увидела Вейна, сидевшего в тени полуразрушенной арки, в нескольких шагах позади Джерарда.

Он уже давно заметил ее.

Каблуки Пейшенс застучали по плиткам двора, и юноша поднял голову:

— Привет! Вейн только что рассказывал мне, что сейчас в свете очень модно заниматься рисованием. Королевская академия проводит ежегодные выставки. — Он снова принялся водить углем по бумаге.

— Да? — рассеянно спросила она.

Она не видела глаз Вейна и не могла понять выражение его лица. Он сидел, прислонившись к каменной стене и сложив руки на груди, и наблюдал за ней. Задумчивый, грозный хищник. Или волк, предвкушающий плотный обед.

Пейшенс с трудом заставила себя не думать об этом.

— Возможно, мы побываем в академии. Когда переедем в Лондон.

— Гм, — отозвался Джерард, погруженный в свою работу.

Подойдя к брату, она разглядывала его рисунок. А Вейн разглядывал ее. Он заметил ее, едва она показалась в проломе стены, почувствовав присутствие Пейшенс за секунду до появления. Что-то предупредило его об этом, то ли слабое движение воздуха, то ли интуиция. Она действовала на него, как магнит — на железо. Что в настоящий момент только вредило.

Вейн попытался прогнать воспоминания о прошлом вечере. Если ему это не удавалось, в нем просыпался темперамент, который, если Пейшенс была рядом, толкал его на опрометчивые поступки. Темперамент в чем-то напоминает шпагу: вынутый из ножен, он становится холодной бездушной сталью. Вейну стоило огромных усилий справиться с собой. Иногда это ему не удавалось.