Четыре часа спустя Пейшенс сидела за завтраком. И улыбалась. Блаженно. Прежде чем выйти из комнаты, она посмотрела на свое отражение в зеркале. Все ее попытки спрятать безбрежную радость не привели к успеху.

Проснувшись, она увидела в комнате служанку, которая тихонько вычищала камин. Вейна нигде не было. И слава Богу! Если бы служанка увидела его в том виде, в каком видела его она, с ней бы случился припадок. Нежась в кровати, выглядевшей так, будто по ней пронесся смерч, Пейшенс думала о том, как сообщить Минни свою новость. В конце концов она решила подождать до тех пор, пока они с Вейном не обсудят детали. Судя по тому, что она узнала о Кинстерах и что ей рассказала Минни, после объявления о помолвке они идут к цели, сокрушая все препятствия на своем пути. И все происходит легко и просто.

Пейшенс вспоминала объяснение Вейна, анализируя каждое слово. Нет, она уже не сомневалась ни в искренности, ни в силе его чувств. Эта проблема больше не беспокоила ее. Возможно, она требовала от него слишком многого, желая услышать признания в любви? Мужчины типа Кинстеров не умеют с легкостью произносить это слово. Они не из тех, кто с готовностью дарит свою «любовь», но если это происходит, то, как ее предупредила Минни, они предпочитают не говорить об этом.

А Вейн заговорил.

Простыми словами, в искренности которых она не сомневалась. Она хотела этого, нуждалась в этом. И он исполнил ее желание. Хотя для него это и было непросто.

Удивительно ли, что у нее легко на душе, что ее душа поет от радости?

В доме же у всех, как и вчера, было подавленное настроение. Пустой стул Джерарда обрекал на неудачу все попытки завести светскую беседу. Только Минни и Тиммз, сидевшие на противоположном конце стола, вели себя как всегда. Пейшенс улыбнулась тетке, полагая, что та поймет ее.

Но в ответ Минни недовольно покачала головой и нахмурилась. Вспомнив о роли сестры, которая должна мучиться и переживать за юного брата, готовящегося предстать перед судом, Пейшенс постаралась придать лицу соответствующее выражение.

— Вы что-нибудь слышали? — Генри кивнул на пустой стул Джерарда.

Пейшенс спрятала лицо за чашку.

— Я не слышала ни о каких обвинениях.

— Думаю, после полудня мы все узнаем. — Уиттиком, холодный, суровый, потянулся за кофейником. — Вчера магистрата не оказалось на месте. Полагаю, воровство — это довольно распространенное преступление.

Эдгар неловко заерзал. Агата Чедуик выглядела потрясенной. Но никто ничего не сказал.

Покашляв, Генри обратился к Эдмонду:

— Куда мы сегодня пойдем, а?

— Я что-то не в настроении. Наверное, примусь за свою пьесу.

Генри мрачно посмотрел на него.

Наступило молчание.

Уиттиком откинулся на спинку стула и повернулся к Минни:

— Приносим свои извинения, кузина, но боюсь, что нам с Элис нужно вернуться в Беллами-Холл. — Он промокнул губы салфеткой и отложил ее. — Мы, как вам известно, непреклонны в своих убеждениях. Наверное, кто-то назовет нас старомодными. Но ни моя дорогая сестра, ни я не можем поддерживать тесные отношения с теми, кто нарушает общепринятые моральные принципы. — Он долго молчал, чтобы подчеркнуть значение сказанного, потом вкрадчиво улыбнулся. — Конечно, мы понимаем вас, удивляемся вашей преданности, хотя и необоснованной, как ни грустно это признать. Как бы то ни было, мы с Элис просим разрешения уехать в Холл и там ждать вашего возвращения.

И он подобострастно поклонился Минни.

Все посмотрели на нее, но по ее лицу ничего нельзя было понять. Она внимательно смотрела на Уиттикома, а потом важно кивнула:

— Если вы желаете этого, то, конечно, можете ехать в Холл. Только предупреждаю вас: в ближайшее время я не намерена возвращаться туда.

Уиттиком благодарственно прижал руку к груди.

— Нет надобности беспокоиться о нас, кузина. Нам с Элис вполне хватит общества друг друга. — Он посмотрел на одетую в черное сестру, которая за весь завтрак ни разу не подняла глаз от своей тарелки, — С вашего разрешения, — продолжал он, — мы тронемся в путь немедленно. Кажется, погода скоро испортится, к тому же у нас нет причин откладывать отъезд. — Он посмотрел на Минни, потом обратился к стоявшему за ее стулом Мастерсу: — Наши чемоданы можно отправить следом.

Минни повернулась к Мастерсу, и тот поклонился ей:

— Я все устрою, мэм.