При каждом толчке Вейна на нее волнами накатывало наслаждение, безжалостное, страстное. Он стремительно врывался в нее и заполнял собой.

Пейшенс ощутила, как в ее горле нарастает крик, и до боли прикусила губу.

Вейн вошел в нее и почувствовал, как она затрепетала. Он задержался в ней чуть дольше, потом плавно вышел. И снова вошел.

Он не спешил. Он наслаждался мягкостью и жаром ее лона. Ему доставляло удовольствие ощущать ее податливость, безудержность, раскованность, полноту ее отдачи. Ему нравилось смотреть, как их тела ритмично бьются друг о друга, как блестит его влажная плоть, когда он выходит из нее, как в лунном свете отливает белизной ее кожа. Он тянул время, чтобы насытиться всем этим.

Внезапно она сжалась, напряглась и беспомощно задрожала. Вейн прижал ее к себе так, что она не могла шевельнуться, и вошел в нее. Она была на грани неистовства. Он вышел из нее, раздвинул ей ноги и опять глубоко вошел.

Она сдавленно вскрикнула.

Он почувствовал, что ему надо отвлечься.

— Зачем ты пришла сюда? В зимний сад? — спросил он.

Пейшенс ответила не сразу.

— Я же сказала: чтобы посмотреть, — проговорила она.

— Не потому, что увидела, как я вхожу сюда с очаровательной женщиной?

— Нет! — мгновенно ответила Пейшенс. — Это ведь, — помедлив, добавила она, — твоя кузина.

Вейн убрал руку с ее живота и, нащупав набухший сосок, сильно сжал его пальцами.

— Ты не знала этого, пока я не представил вас.

Пейшенс с трудом подавила крик.

— Музыка стихла — они, наверное, ужинают. — Она едва могла говорить. — Мы все пропустим, если ты не поторопишься.

Вейн прижался губами к ее затылку.

— Лангуст в тесте может и подождать. Ты для меня вкуснее.

Взяв ее обеими руками за бедра, он энергично задвигался. Пламя внутри ее разгорелось с новой силой, яркий свет освобождения уверенно приближался. И становился ярче. Неожиданно Вейн замер.

— Кажется, ты кое-что упускаешь.

Пейшенс знала, что она упускает. Яркий свет тоже замер — а ведь был так близко. Она гневно стиснула зубы, к горлу поднялся крик…

— Я же сказал тебе: ты моя. Я хочу тебя, только тебя!

Эти слова затмили все остальные мысли, крутившиеся в голове Пейшенс. Она открыла глаза и устремила невидящий взор на мраморную девушку, поблескивавшую в лунном свете.

— Я не хочу владеть другой женщиной, мне больше никто не нужен. — Она почувствовала, как он напрягся, подобрался — и рванулся вперед. — Только ты!

На Пейшенс обрушился поток яркого света.

Наслаждение мощной волной прокатилось по ее телу, сметая все на своем пути. Ее взгляд затуманился. Она даже не подозревала о том, что кричит.

Вейн поспешно зажал рукой ей рот, но ее восторженный крик все же успел лишить его самообладания. Он с трудом сдерживал свою страсть, чувства, обуздывал пламя, полыхавшее в его чреслах.

И все это ему удалось, но ненадолго. Ее спазмы разрушили все барьеры, и он ощутил, как в нем неумолимо поднимается страшная сила. В следующее мгновение мир для него раскололся, и он сдался. И сделал то, о чем она однажды просила, — излил в нее свое семя.

Едва за Пейшенс закрылась дверца кареты, она в изнеможении откинулась на спинку сиденья. И взмолилась о том, чтобы у нее хватило сил выбраться из кареты и дойти до кровати,

Тело казалось ей чужим. Она чувствовала себя выжатой. Полчаса между их возвращением в бальный зал и отъездом Минни превратились для нее в пытку. Только надежная поддержка Вейна, его осторожность и ловкость помогли ей скрыть свое состояние. Состояние безграничного удовлетворения.

Хорошо, что она могла хотя бы разговаривать. Разумно и связно. И думать. Что только ухудшало ситуацию. Так как она могла думать только о том, что он шептал ей в висок, когда она билась в его руках.

« — Ты передумала?

— Нет. — Этот ответ дался ей нелегко.

— Упрямица, — ворчливо буркнул он.

Он не настаивал, но и не сдавался».