А она в это самое мгновение посмотрела на него. Их взгляды встретились, и Вейн мысленно чертыхнулся. Ему нужно было поговорить с Минни, а хотелось беседовать с Пейшенс. Конечно, она ждет, что он пригласит ее прогуляться. Не может же он вместо нее пригласить Минни. Это только прибавит ему проблем. Пейшенс сделает вывод, будто он пытается освободиться от своей привязанности.

От привязанности, которая усиливалась с каждой минутой. И превращала его в голодного волка. Жаждущего внимания. И ее саму.

— Не хотите ли прогуляться, мисс Деббингтон? — с деланным безразличием спросил Вейн.

Пейшенс увидела-таки голодный огонек в его глазах. Он вспыхнул всего лишь на мгновение, но был достаточно ярким, чтобы его заметить. Тиски, сдавливавшие ее грудь, сжались еще сильнее. Грациозно наклонив голову, она подала ему руку. Едва их пальцы соприкоснулись, она ощутила, как в ней мощнейшей волной поднимается трепет, и ей стоило огромного труда подавить его.

Вейн открыл дверцу и помог Пейшенс спуститься. Она повернулась к сидевшим в карете. Миссис Чедуик улыбалась, Анджела сидела надутая. Эдит Суитинс ободряюще усмехалась. Минни поддернула шаль и переглянулась с Тиммз.

— Между прочим, — сказала Тиммз, — думаю, нам пора возвращаться. Похолодало, и ветер усилился.

На самом же деле день был замечательный. Ярко светило солнышко, дул слабый ветерок.

— Гм! Наверное, ты права, — буркнула Минни и бросила быстрый взгляд на Пейшенс. — А тебе ничто не мешает погулять с Вейном, он привезет тебя домой в своем кабриолете. Мне известно, как ты любишь прогулки.

— Верно. До встречи дома. — Тиммз постучала зонтиком по плечу кучера. — Домой, Седрик!

Пейшенс смотрела вслед карете и качала головой. Вейн взял ее под руку, и она перевела взгляд на него.

— Что все это значит?

— Минни и Тиммз — неисправимые свахи. Разве ты не знала?

— Раньше они никогда так со мной не поступали. Просто раньше они не имели в виду его. Вейн не стал говорить это вслух и повел Пейшенс к лужайке, где прогуливались несколько пар. Раскланиваясь и обмениваясь улыбками со знакомыми, они постепенно ушли в более пустынную часть парка. Вейн наслаждался близостью Пейшенс. Он прижимал ее к себе настолько, насколько позволяли правила приличия, однако ее зеленая юбка все-таки билась о его сапоги. Да, она была женщиной во всем, мягкой и соблазнительной. Сознание, что их разделяет всего несколько дюймов, возбуждало его. Легкий ветерок доносил аромат ее духов, в котором смешивались запахи жимолости, роз и чего-то еще, что пробуждало его охотничий инстинкт.

Неожиданно Вейн закашлялся.

— Что-нибудь было вчера вечером? — Он пытался говорить обычным тоном.

— Ничего. — Пейшенс пристально посмотрела на него с любопытством. — К сожалению, Эдмонд и Генри снова вернулись к своему соперничеству. Они и не думали об украденных вещах или необходимости кому-то их передавать. Если кто-нибудь из них окажется вором или Фантомом, я готова съесть свою шляпку.

— Сомневаюсь, что твоя новая шляпка в опасности, — поморщился Вейн и устремил свой взгляд на элегантное произведение шляпного искусства. — Ты о ней?

— Да! — язвительно ответила Пейшенс. Хорошо, что он хотя бы шляпку заметил!

— Я думал, она выглядит по-другому. — Он приподнял поля шляпки и с невинным видом заглянул ей в глаза. Пейшенс хмыкнула:

— Как я понимаю, Генерал и Эдгар не совершили ничего предосудительного?

— Предосудительного было предостаточно, но все в отношении пьянства. А если по существу, то Мастерс получил сведения из Холла.

— И?.. — встрепенулась Пейшенс.

— Ничего. — Вейн недоуменно покачал головой. — Не понимаю. Нам известно, что украденные вещи не проданы. Но мы не нашли их в багаже, прибывшем в Лондон. Нет их и в Холле. Гришем со слугами обыскали дом очень тщательно, они даже проверили, нет ли за стенными панелями тайника. Тайники-то есть, но я не рассказывал о них Гришему. Он сам их нашел. Естественно, там было пусто — я обыскал их перед отъездом. Они обследовали каждую комнату, каждый уголок, каждую щель. Искали даже под шатающимися половицами. Они также обыскали сад и руины. Очень, внимательно. Единственное, что они нашли, — это что-то странное под дверью в покои настоятеля.

— О?