Пейшенс была отнюдь не глупа. Ухаживая за больной матерью и исполняя роль опекуна при Джерарде, она давно поняла, что ей не под силу дать брату то, что необходимо ему, чтобы переступить порог зрелости. Она не могла быть его наставницей и. воспитательницей.

За всю свою жизнь Джерард не встретил достойного джентльмена, чье поведение и принципы могли бы стать хорошей основой для формирования его взглядов. Вероятность встретить такого человека в глуши Дербишира была чрезвычайно мала. Когда пришло приглашение от Минни, в котором та сообщала, что в Беллами-Холле гостят несколько джентльменов, Пейшенс решила, что это перст судьбы. Она с готовностью приняла приглашение, позаботилась о том, чтобы в ее отсутствие управление Грейнджем находилось в надежных руках, и вместе с Джерардом поехала на юг.

В течение всего путешествия она представляла себе человека, которого приняла бы как наставника Джерарда, доверив ему еще не сформировавшегося юношу. Когда они прибыли в Беллами-Холл, у нее уже были четкие критерии.

Но в первый же вечер она поняла, что ни один из присутствующих джентльменов не отвечает ее требованиям. Каждый из них обладал замечательными качествами, но ни один не был лишен черт, которые она всем сердцем осуждала. Ни один не внушил ей уважения, полного и абсолютного, и это оказалось наиболее существенным для нее.

Философски приняв этот факт, она все свои надежды связала с Лондоном. Вполне вероятно, что там больше возможных кандидатов на роль наставника Джерарда. Так они и жили в доме Минни, наслаждаясь уютом и спокойствием.

И вот теперь и уют, и спокойствие разрушил приезд Вейна Кинстера.

В этот момент дверь гостиной отворилась, и Пейшенс, а также миссис Чедуик и Анджела, повернувшись, увидели входивших мужчин. Впереди шел Уиттиком Колби, как всегда надменный. Он сразу же направился к диванчику, на котором сидели Минни и Тиммз. Эдгар и Генерал, вошедшие вслед за ним, будто сговорившись, повернули к камину, где, рассеянно улыбаясь, прилежно трудилась Эдит Суитинс.

Взгляд Пейшенс словно приклеился к двери. На пороге появились Эдмонд и Генри. Пейшенс тихо чертыхнулась и тут же закашлялась, чтобы скрыть свою неосторожность. Проклятый Вейн Кинстер!

Именно в эту секунду он и вошел, а вместе с ним и Джерард.

Миссис Чедуик не солгала: Вейн Кинстер действительно достойный образец элегантности. Его каштановые волосы с несколькими прядями более темного оттенка блестели при свете канделябров и были уложены волнами. В чертах его липа, четких, правильных, чувствовалась сила характера. Казалось, что лоб, нос, подбородок и скулы высечены из камня. Лишь рот, широкий, с тонкими губами, изогнутыми в слабом подобии веселой улыбки, смягчавшей суровость черт, да серые глаза, светившиеся умом и — именно так! — греховностью, делали его похожим на простого смертного. Все остальное, недовольно подумала Пейшенс, и мускулистое тело тоже, могло принадлежать только Богу.

Пейшенс не хотелось видеть, как ладно сидит на его широких плечах серый сюртук из тончайшей шерсти, как выгодно подчеркивают стройность ног лосины. Она не хотела замечать, как изысканно дополняет его наряд белый галстук, умело завязанный простым, но элегантным «бальным» узлом. Что касается его бедер с четко обрисовывающимися мышцами при каждом шаге, так их точно не следовало замечать.

Вейн остановился у порога, Джерард замер рядом с ним. Пейшенс внимательно наблюдала за ними. Вейн что-то сказал с улыбкой и сопроводил свои слова таким элегантным жестом, что она заскрежетала зубами от ярости. Джерард, восторженный, с горящими глазами, засмеялся и что-то весело ответил.

Вейн повернул голову. Его взгляд пересек комнату и встретился со взглядом Пейшенс.

Пейшенс могла бы поклясться, что кто-то ударил ее в солнечное сплетение и лишил возможности дышать. Все еще удерживая ее взгляд, Вейн вскинул бровь. Между ними искрой промелькнул вызов, едва различимый, но в то же время такой четкий, что иначе его понять было нельзя.

Она отвернулась и изобразила на лице сдержанную улыбку, так как к ней приближались Эдмонд и Генри.