Я проморгалась. Он снова потянулся к ткани, в которую я была завернута вместо одежды, и резким движением стянул ее с меня. Я инстинктивно прикрыла грудь и область лобка руками. Сабб положил свои тяжелые ладони на мои плечи, вплотную приблизился ко мне, я зажмурилась, ощущая, как его член упирается в мой живот. Потом услышала, как он шепчет какие-то непонятные слова, земля уходит из-под ног, и мы с ним совершенно обнаженные оказываемся в райском саду с экзотическими птицами, фонтанами, кошками и небольшим мраморным домом, из которого доносилась прелестная мелодия арфы.

– Где это мы? – спросила я, перебарывая смущение.

– Это твой мир. Ты его создала сама, Азиза.

– Я? – не верилось во все это. Мне казалось, что мир мертвых похож на рай с пушистыми облаками или ад, в котором грешники варятся в котелках. – Не помню.

– Однажды, Азиза, я встретил тебя тут – идеальную, одинокую, и больше не мог забыть. Теперь ты моя. Навеки. Во всех мирах.

Глава 4

Как это навеки твоя? Знаем мы таких собственников. Жили когда-то с такими, больше не надо!

– Что это значит? – уточнила я.

– Если ты посмеешь посмотреть на другого также как на меня, вы оба отправитесь в дары нашим богам.

Гляди какой, гад! Да, как тут на других не смотреть, если они все голышом ходят!

– Азиза, ты пустила меня в свой мир, сегодня пустишь в душу и тело.

Такого не пустишь! Глупая Азиза, зачем же ты его пускала? Сейчас бы жила себе спокойно в своей Перседе и беды не знала. Я тяжело вздохнула и попыталась перевести тему:

– Сабб, а где твои боги? Я их тоже к себе пустила?

Он отрицательно покачал головой.

– Тут мы проведем с тобой обряд омовения и слияния.

Я немного отошла в сторону:

– Уже? Без свидетелей?

– Вначале я хочу, чтобы ты узнала меня получше.

Он сделал несколько шагов назад и превратился в рыжую священную собаку с фресок египетских пирамид.

– Ты что собака? А почему не лев? – недоумевала я, пытаясь вспомнить, что я вообще знала об египетском боге-собаке, да, собственно ничего.

– Теперь твоя очередь, – я услышала его голос в своей голове.

– Как?

– Молча и без лишних движений. Быстро.

Ну, ладно, я замолчала, замерла, а вот с последним пунктом было сложнее.

– Быстро! – крикнул он, пробирая своим голосом до мурашек. В это мгновение со мной стало происходить невероятное: я превратилась в совершенно лысую кошку. Выходит, снова вернулась на несколько шагов назад. Вот же незадача!

– Я покажу тебе свою жизнь до и после. Пошли, Азиза.

Внезапно земля под нашими ногами перестала быть осязаемой, и стала походить на водную гладь, в которую мы нырнули. Приземлились, переминаясь с лапы на лапу, у притока реки в зарослях прибрежной травы.

– Азиза, – сказал он, – вот тут начался мой путь.

– Ты вышел из реки? – предположила я, вспоминая, что он так-то полубог.

– Меня принесло течением, и повелитель песков забрал меня к себе и воспитал как родного сына.

Я наблюдала, как крошечная деревянная люлька раскачивается по волнам, как бьется о берег. Услышала плач младенца, на который сбежались слуги.

– Но как ты стал полубогом? – спросила я.

– Обманул смерть и не раз. – ответил он, заставляя отвлечься и задуматься, как такое вообще возможно.

– А как получилось, что повелителем стал ты, а не кровные дети?

– Они скитаются по миру мертвых. – спокойно сказал Сабб. Я немного позавидовала тому, как спокойно он говорит об этом – как легко отпускает.

– Но почему?

– Их убила лихорадка. Они не пережили обряд омовения.

Это как? Тут что, кипятком ноги омывают или используют стародавнюю кислоту? Значит, вначале настоящая Азиза не пережила нахождения рядом с полубогом, потом я узнаю, что целая династия умерла от простого омовения ног, или я как-то не так поняла значение этого слова? Похоже, тут оно означало другое? Переживу ли этот обряд я?

– Зачем ты перенес меня сюда?

– Это часть ритуала, Азиза. Ты станешь моей супругой, мы должны быть честны друг перед другом.

Интересно, на каком моменте я должна сказать о том, что на самом деле баба Аня. Может, если я прямо сейчас признаюсь, он вернет меня обратно или подберет мне другое тело для переселения душ? А вдруг, будет как в песне Высоцкого, перерожусь в какого-нибудь навозного жука или табурет, или, куда хуже, стану жертвой для их богов.

Так сложно распоряжаться жизнью, когда она не совсем твоя!